Глава МТБанка: Банкирам очень трудно быть предпринимателями

На протяжении двух лет «МТБанк» признавался банком года. Недавно его руководитель Андрей ЖИШКЕВИЧ получил личную награду «Человек дела — 2018». Председатель правления банка рассказал «БР», из чего складывается успех, как можно каждый раз находить свежие идеи и свободное время.

— Был ли в вашей жизни человек, который определил вашу карьеру?

— Всегда с большим уважением вспоминаю как человека и профессионала, придавшего толчок моему становлению, Геннадия Алейникова — экс-председателя Правления Национального банка Беларуси, в середине 90-х годов руководившего «Белвнеш­экономбанком» — моим первым местом работы. Уникальная черта Геннадия Станиславовича — бесстрашие. Он не боялся брать молодых, абсолютно не обстрелянных сотрудников в трудные проекты и смотрел, кто выплывет. Те, кому это удавалось, получали своеобразный знак качества и быстро продвигались по службе.

Так произошло и со мной. Я попал в подразделение по работе с иностранными кредитными линиями, которые наши гиганты промышленности («Химволокно», «Нафтан» и др.) получили из-за рубежа еще во времена СССР. Получив возможность проявить себя в структуризации таких масштабных сделок и опыт участия в связанных с этим сложных переговорах, я буквально через год стал начальником отдела.

После того как Геннадий Алейников ушел из Нацбанка и создал «Межторгбанк», он пригласил меня в новую команду. Безусловно, он первым рассмотрел мои задатки, помог их проявить и развить. Правда, мы абсолютно разные по типажу руководители. Геннадий Станиславович был представителем в чем-то авторитарного типа авторитетного руководителя, а я считаю себя максимально демократичным, не приветствующим административное единоначалие.

— Любая профессия накладывает на человека свой отпечаток. Банкиры скорее консерваторы, чем новаторы. Не трудно ли жить и работать со слоганом «Банк свежих решений»?

— Согласен, что у нас есть определенная профессиональная деформация, которая формирует изначальную предрасположенность к осторожности: мы задумываемся над плохими сценариями куда чаще, чем верим в то, что может реализоваться хороший.

Банкирам очень трудно быть предпринимателями. Поэтому я с большим уважением и даже пиететом отношусь к представителям реального бизнеса, потому что это люди другой формации. Для них характерна готовность рисковать, которая у банкиров сглажена. Правда, излишне агрессивный банкир, скорее, создает угрозу, ведь предприниматель рискует собственными средствами, а банкир — деньгами вкладчиков.

С другой стороны, на фоне общего консерватизма банковского сектора легко быть «Банком свежих решений». Достаточно проявлять готовность делать что-то по-новому и незашоренным взглядом смотреть на ситуацию — и ты уже становишься банком-новатором.

— Где вы подсмотрели идею «Халвы»?

— Такой продукт, как карта рассрочки, мы начали изучать на примере коллег из Азербайджана. Они, в свою очередь, позаимствовали идею у соседей — на турецком рынке. Там давно есть такое понятие, как «таксит» — оплата товаров в рассрочку.

Мы предугадали тренд и в определенном смысле сформировали этот рынок в Беларуси. Он стал следующим шагом в развитии обыкновенных кредитных карт и POS-кредитования, когда банки выдают кредиты прямо в магазинах. Такая система и сейчас сохраняется в некоторых случаях. Ее недостаток заключается в том, что на оформление документов все равно приходится тратить дополнительное время непосредственно в момент совершения покупки. Один раз оформленная карта позволяет достичь того же, только проще и быстрее

В итоге «Халва» выстрелила, потому что это по-настоящему удобный и нужный клиенту продукт. Более того, в нашей стране «Халва» стала своеобразным неймингом для похожих банковских продуктов, чем мы очень гордимся. Например, до сих пор копиры у нас называют ксероксами, хотя Xerox — это всего лишь одна из производящих их компаний. Вот и подобные на нашу карту продукты других банков тоже так называют: «Халва» такого-то банка.

— Можно ли считать под­писание соглашения с ЕБРР о 20-миллионном рублевом кредите вехой в жизни вашего банка?

— Да, это новация и веха, причем не столько для «МТБанка», сколько для всей банковской системы Беларуси. Уникальность кредита в том, что он рублевый. Чтобы предоставить нам эти деньги, ЕБРР сам привлек финансирование в белорусских рублях. Тем самым он доказал, что иностранные инвесторы поверили в стабильность белорусского рубля и готовы входить в него как в устойчивый актив. Это совершенно точно свидетельствует о переходе страны на следующую ступеньку восприятия ее макроэкономической стабильности со стороны внешних контрагентов.

Пока наш рубль — высокорисковый актив, и люди, готовые инвестировать в него, рассчитывают на повышенную доходность. Однако надо понимать, что доходность белорусского рубля уже сейчас заметно ниже, чем, например, турецкой лиры, не говоря уже о некоторых валютах развивающихся южноамериканских стран, давно присутствующих на этих рынках.

Этот кредит ЕБРР — первый шаг, и он не мог быть идеальным с точки зрения процентной ставки, но он точно создает историю, и следующим инвесторам будет проще принимать подобные решения. Думаю, и для нашего банка, и для Беларуси это действительно значимое событие в уходящем году.

— Эти деньги серьезно повлияют на объемы кредитования вами представителей малого и среднего бизнеса?

— Конечно, 20 млн руб. — это не та сумма, которая позволит нам резко увеличить кредитование МСБ. Она составляет примерно десятую часть портфеля банка по этой статье. Преимуществом является то, что это «длинные» деньги. В нашей стране сейчас нет белорусских рублей длительностью свыше года, за исключением средств физлиц. При этом они недешевые, и стоимость фондирования ЕБРР вполне эффективна для нас с учетом того, что по депозитам банки формируют ФОР (фонд обязательных резервов).

Базовая стратегия «МТБанка» — паритет (50 : 50) между розничным кредитным и корпоративным портфелями. Внутри последнего есть две линии — МСБ и крупный бизнес, причем линию крупного корпоративного бизнеса мы целенаправленно и последовательно развиваем только несколько последних лет. С другой стороны, уже четверть века (а в марте банку исполнится 25 лет) мы известны прежде всего как банк малого и среднего бизнеса, накопили опыт и знания в данной области, поэтому, безусловно, верим в потенциал дальнейшего роста сегмента МСБ-кредитования.

— В 2016-м и 2017-м «МТБанк» стал банком года. Сумеете ли сделать хет-трик в 2018-м?

— Были бы рады, но понимаем, что это трудно даже с точки зрения эффекта привыкания жюри и голосующих. К тому же я не воспринимаю данное звание как самоцель. Мы не расслабились, после того как стали банком года, наоборот, мобилизовались. Мы продолжим принимать участие в подобных конкурсах не столько ради победы, сколько для того, чтобы держать себя в тонусе.

— Вы получили и личную награду «Человек дела — 2018». Что она значит для вас?

— Не очень верю в личный успех руководителя в отрыве от успеха его компании. Для меня это всегда успех команды в целом. Не думаю, что в качестве победителя могут выбрать руководителя неуспешной компании. Да, лидер является значимым элементом в общем успехе возглавляемой им организации, но в обратную сторону это влияние точно не меньше. Так что я благодарен прежде всего большой команде «МТБанка» за то, что она дает мне возможность претендовать на победу в личных номинациях.

— В каком направлении будет развиваться «МТБанк» в ближайший год? Планируете ли открыть новые отделения или направите силы в онлайн?

— Стратегия сформирована несколько лет назад, и мы продолжим развивать три названных выше бизнес-линии. Стратегический приоритет, естественно, отдан цифровизации и развитию онлайн-сервисов. Уже года четыре у нас не увеличивается количество отделений, однако клиентов становится все больше: за последние два-три года их число удвоилось. Это свидетельствует о том, что уже сейчас мы вдвое уменьшили зависимость своих клиентов от физических каналов обслуживания.

— Финтехкомпании могут стать угрозой для банковского бизнеса?

— С одной стороны, да, они станут реальными конкурентами. С другой — помогут банкам быстрее получать наработки и элементы собственных продуктов. Я верю скорее в идею партнерства, синергии, чем в противостояние между банками и финтехами. Да, у них есть очевидное преимущество в скорости, а у банков — годами наработанный имидж надежности: люди предпочитают отдавать деньги проверенной организации.

— Средняя зарплата в стране растет куда меньшими темпами, чем объемы потребительского кредитования. Кризис неплатежей не грозит?

— Уровень закредитованности населения в Беларуси объективно низок — ниже, чем в большинстве развитых стран. К тому же, поскольку ставки резко упали, уровень фактической долговой нагрузки даже ниже, чем несколько лет назад. В той же «Халве» или аналогичных продуктах процентных расходов нет вообще. Так что, несмотря на рост номинальных объемов кредитования, обслуживать кредиты стало легче, поскольку снизилась процентная составляющая в ежемесячных платежах. Свидетельством этого является и то, что доля проблемной задолженности физических лиц даже уменьшается, по крайней мере в «МТБанке»: в последнее время качество обслуживания потребительских кредитов повышается. Да и статистика по системе в целом это подтверждает. Этому способствует и введенный Национальным банком контроль за показателем долговой нагрузки (ПДН) — 40 % от доходов.

— Беларусь возобновила и активно ведет переговоры о вступлении в ВТО. Если наша страна вступит в организацию, как данный шаг отразится на банковской системе?

— Если мы посмотрим, что происходило в этой ситуации в странах Восточной Европы, например в Польше и Чехии, то увидим, что на первом этапе национальные банки активно покупались крупными международными банковскими группами. Думаю, это произойдет и у нас. Собственно, мы уже фактически работаем в открытом российско-белорусском пространстве, и большинство негосударственных банков — это «дочки» российских. Второй этап — обратный тренд, когда проблемы на своих рынках заставляли гигантов индустрии отказываться от экспансии во второстепенные для них страны и продавать непрофильные активы национальным инвесторам, которые теперь вполне успешно конкурируют на родных рынках с мировыми гигантами.

— Зачастую топ-менеджеры уделяют работе очень много времени. Вам удается находить баланс между работой и отдыхом? Если да, то как?

— Надеюсь, удается. С определенной оговоркой: в рабочие дни я, конечно, не укладываюсь в нормированное рабочее время и обычно занят до 19:00—20:00. Наверное, можно было бы освобождаться раньше, но, если честно, мне самому нравится работать в таком режиме. Вот если бы работа вдруг исчезла, я испытывал бы дискомфорт. Возможно, это признак определенного трудоголизма, однако приносящая внутреннее удовлетворение работа является для меня одним из обязательных элементов полноценной жизни. Зато в выходные я стараюсь очень редко отвлекаться на рабочие вопросы и считаю своей отцовской обязанностью полностью посвящать это время семье.

— Какие качества сотрудников цените превыше всего?

— Для меня очень важен уровень доверия к человеку, с которым я работаю в одной команде. Готовность держать слово — базовая ценность для меня.

— Как завоевать уважение сотрудников?

— Тоже держать свое слово.