Эхо одного звонка. Как мир в Украине повлияет на экономику Беларуси

В среду президент США Дональд Трамп поговорил по телефону с Владимиром Путиным и Владимиром Зеленским. По итогам разговоров Трамп заявил, что они оба настроены на мир. О том, как пока еще очень гипотетическая перспектива прекращения войны в Украине может повлиять на экономику Беларуси, мы поговорили с экспертом BEROC Анатолием Харитончиком.

- Понятно, что перспектива мирного урегулирования пока еще очень туманна. Но если это случится, очевидно это будет иметь большие последствия для экономики России и, соответственно, экономики Беларуси. С одной стороны, объем военных заказов уменьшится, уменьшится спрос на белорусскую продукцию, а с другой стороны у белорусского экспорта могут появиться новые возможности.

- Один из самых важных вопросов тут – вопрос времени. Скорее всего, российская экономика и вслед за ней белорусская будет переживать очередной трансформационный спад, или, по крайней мере, некое структурное изменение. Скорее всего, в российском ВПК сохранятся довольно высокие объемы выпуска и заказов, потому что Россия будет все же пополнять исчерпанные запасы. Но по крайней мере эти заводы не будут работать в три-четыре смены. Поэтому, я думаю, будет некоторое снижение объемов производства. 

В моменте это может вести к снижению спроса. Но, с другой стороны, это будет коррекция перегретой российской экономики и коррекция перегретой белорусской экономики. Это позволит по мере увеличения потенциала экономик подстраиваться под спрос, который не будет уже так сильно расти или будет умеренно, постепенно снижаться.

Что касается белорусского экспорта по другим направлениям, который сейчас страдает как от прямого санкционного воздействия, так и косвенного, то здесь ситуация будет сложнее. Очевидно, со стороны белорусских властей будет попытка наладить отношения с ЕС, с другими странами. Но я не думаю, что санкции будут сниматься одномоментно, и даже не думаю, что они будут сниматься быстро. Это процедура, которая, особенно в ЕС, требует довольно длительных согласований, консенсуса среди всех участников. Поэтому я бы не ждал одномоментного разрешения всех проблем.

Однако, возможно улучшится ситуация с проходимостью финансовых платежей. Условия для экспортных поставок, для возврата валютной выручки могут улучшиться. Но здесь опять очень важный вопрос о времени, которое для этого потребуется. 

- Если говорить о времени, то сколько может занять эта структурная перестройка экономики?

 - Это зависит от конфигурации соглашения и от того, будет ли оно вообще. От того, будут ли уступки со всех сторон, в том числе в части смягчения санкционного давления. Я думаю, это может занять годы. Не много-много лет, но период будет достаточно длительный.

 И здесь для Беларуси важна в первую очередь адаптационная способность бизнеса. Именно это будет решать, насколько длительным окажется период перестройки, насколько глубоким может быть трансформационный спад, который обычно следует за такими структурными изменениями.

- Пока ни об окончании войны ни об отмене санкций речь не идет. Что в текущей ситуации с перспективами белорусского экспорта. Что будет если ничего глобально так и не изменится в лучшую сторону? Потому что ситуация во внешней торговле стремительно ухудшается. Можно ли говорить о том, что потенциал спроса на российском рынке исчерпался?

 - Я был бы осторожнее в выводах по поводу спроса. Действительно, внешняя торговля впервые с 2019 года сложилась дефицитной. Дефицит составил 1,7 процента от ВВП. Если в первом полугодии сохранялся профицит, то во втором полугодии импорт довольно значительно превысил экспорт.

Для Беларуси нормальным является сальдо внешней торговли в диапазоне от минус 0,5% ВВП до плюс 1% от ВВП. Соответственно, тот дефицит, который мы имели по факту в целом по году и особенно во второй его половине, довольно серьезно превышает норму для Беларуси. 

Перегрев внутреннего спроса при одновременном торможении экспорта в условиях ограниченных производственных мощностей и возросшей конкуренции в России формировал условия для перехода внешней торговли из профицита к умеренному дефициту. Когда я говорю о торможении, я имею в виду, что физический объем экспорта в Россию оставался высоким во второй половине года, но, скорее всего, не рос.

Но здесь я вижу влияние не столько спроса на российском рынке, потому что очевидных признаков его снижения во второй половине года не было, сколько влияние факторов со стороны предложения. То есть конкуренция повысилась на российском рынке. А внутри Беларуси по максимуму уже загрузили производственные мощности. Наращивать выпуск становилось затруднительно.

Однако, эти системные факторы формировали условия для умеренного дефицита. Он же сложился довольно значительным. И это значительное расширение дефицита стало результатом воздействия ряда временных негативных факторов. Это пониженный экспорт нефтепродуктов, плюс всплеск импорта в сентябре, который произошел перед вступлением в силу июньского пакета санкций ЕС и повышением утильсбора на автомобили в России и уже с этого года - в Беларуси. Импорт скорректировался вниз в октябре – декабре, но оставался повышенным.

- Тогда каков прогноз для белорусской внешней торговли при, скажем так, базовом сценарии? 

- Если мы возьмем базовый сценарий замедления роста российской экономики, когда коллапса все же не случится и спада не будет, то белорусская внешняя торговля товарами и услугами останется дефицитной. Отрицательное сальдо внешней торговли товарами и услугами я ожидаю в пределах 2% ВВП в текущем году в базовом сценарии. Такой размер дефицита является умеренным, но выше нормы для Беларуси. Он будет формировать давление на валютном рынке, но, опять же, умеренное.

Читайте нас в: