Барин он ведь на то и барин, чтобы себе ни в чем не отказывать, а челядь для того сотворена Богом, чтобы создавать ему такие возможности.
Случаи, когда между ними выстраиваются необязательные и необременительные отношения, можно по пальцам пересчитать. Из литературы вспоминается разве что "Ревизор", в котором барин и его лакей дурили друг друга и каждый сам по себе старался объегорить остальных. Но ведь и барин, смешно сказать, Хлестаков. В него только ленивый пальцем не ткнул бы.
Но уже во времена Гоголя не все верили, что баре ведут свою родословную прямо от Бога, который каждому из них выдает соответствующего Осипа. И стали роптать. Тогда баре, потусовавшись в междусобойчике, посоветовавшись (одни историки говорят, что с масонами, другие - с большевиками), придумали Конституцию. По ней выходило, что челядь с помощью свободных, равных и прямых выборов при тайном голосовании и под надзором избирательных комиссий сама себе этих бар выбирает. В обязательном порядке.
Ну а те уж этот порядок своего избрания блюдут и пуще глаза берегут, и тайно подсчитывают голоса, вполне по-язычески опасаясь сглаза. Считают с точностью до голоса, до одной десятой процента.
Разумеется, никто в это верить не обязан, но знать обязательно должен, что весь этот социальный порядок, позволяющий старшим товарищам вольно шутить, перекладывая ответственность на младших, введен именно Конституцией, которую мы все "как трагик в провинции драму Шекспирову" до последней буковки изучаем и пробуем уловить исходящий от нее животворящий дух. Дабы ни в чем не нарушить тот порядок, по которому избранный товарищ будет всегда прав по отношению к избиравшим, а самый избранный - прав во всем, всегда и перед всеми.
Какие уж тут шутки? А ведь шутят темно и непонятно. Особенно в этом усердствует наш самый главный товарищ. Как-то он пошутил на пресс-конференции, заявив, что приказал изменить результаты голосования в сторону уменьшения полученных голосов, дабы его ошеломительный успех ничем не отличался от прежних элегантных побед. Понравилось. И вот уже в интервью российскому медийному боссу Михаилу Гусману Лукашенко говорит, что (да будет вам известно!) за него на последних выборах проголосовало 93%, но когда на него стали нажимать (кто? - К. С.), что выборы сфальсифицированы, он грубо на это "признался" и отдал команду, чтобы было не 93%, а где-то 80% (точно он не помнит), чтобы это воспринималось психологически. "Но это была правда", - его слова.
"А что я такого сказал?" - спрашивал Фагота конферансье Бенгальский, пробуя свести серьезную затею к шутке и увильнуть от ответственности.
Действительно, что? Ведь не на Конституции поклялся, попиарился с еще одним доверчивым Гусманом. А тот в своем солидном агентстве ИТАР-ТАСС разнес эту "сенсацию" по всему свету.
У нас такие "сенсации" на каждом углу по дюжине в сутки плодятся. Но удивительно, что на эту, не побоюсь сказать, "утку" повелась оппозиция, вознамерившаяся подать коллективное обращение генеральному прокурору, дабы новые выборы не дали "ксерокопию старых событий".
А на каких, собственно говоря, основаниях? Ведь сказано это не "при исполнении", не под официальную стенограмму, не под протокол и нотариально заверенную роспись. Напросился на "конфиденцию" (допускаю, что просто откликнулся на приглашение) "многотиражный" Гусман, и в России узнали, что Лукашенко по-прежнему прочно сидит в седле, никакого рожна не боится.
Блестящий ход. Вернее, двухходовка, которую разящим ударом завершила Ермошина. Сделала она это в эксклюзивном интервью радио "Свобода": "Я могу сказать: Центральная избирательная комиссия не получала никакого указания и опубликовала те цифры, которые она получила от территориальных избирательных комиссий".
А это чистая формальная (юридическая) истина, которой может оперировать Генеральная прокуратура. И позиция г-жи Ермошиной выглядит абсолютно безупречной. Иначе зачем было давать эксклюзивное интервью? Чтобы оправдаться перед общественностью, которая требует прокурорской разборки с Лукашенко и одновременно отставки Ермошиной?
Не смешно.
От того, что Лукашенко и Ермошина говорят правду, отнюдь не легче. Ибо при данном порядке нет силы, которая могла бы заставить их сказать ее.
За это все и платят. Независимо от того, хотят они платить или нет.
