К чему ведет глобальная проблема недвижимости?

Неравенство — основная политическая и экономическая проблема нынешней эпохи, однако дискуссии на эту тему давно страдают от определенных неточностей.

Фундаментальный стимул неравенства. Сегодняшние дебаты о неравенстве начались, по сути, в 2013 году, когда вышла книга французского экономиста Тома Пикетти «Капитал в XXI веке». В ней утверждается, что темпы роста доходности капитала имеют тенденцию превышать темпы роста экономики, что со временем приводит к увеличению неравенства.

В частности, повышение цен на недвижимость выглядит фундаментальным мотором роста неравенства. Однако здесь мы опять натыкаемся на определенную неточность. Дело в том, что недвижимость не является каким-то гомогенным товаром, потому что ее цена, как известно, зависит от «места, места и еще раз места», в котором она находится. Есть элегантные замки и дворцы, которые сегодня стоят дешевле, чем маленькие квартиры в крупных городах.

Богатство вызывает самые серьезные разногласия там, где оно наиболее осязаемо, например, когда физическое пространство превращается в статусный товар. Кабинет руководителя (так называемый corner office) является объектом желаний именно потому, что у других его быть не может.

Крупные города превратились в магнит для глобальной элиты. Они становятся все менее доступными офисным работникам, полицейским, учителям, медсестрам и т. д. Эти люди вынуждены терпеть длинные, утомительные поездки на работу, а элита пользуется глобальными городами так, как ей хочется, и зачастую перемещается из одного места в другое. В значительной части Парижа и Лондона жилые дома пугающе темны по вечерам, а на Манхэттене сейчас пустует почти четверть миллиона квартир.

Историческое недовольство.  Всегда, когда насилие и революции пожирали общества, отличавшиеся неравенством, недвижимость оказывалась в центре недовольства. В последние годы Западной Римской империи огромные имения обслуживали исключительно аристократическую элиту. В знаменитом поучении, написанном в те годы, Амвросий Медиоланский вспоминает ветхозаветную историю о винограднике Навуфея и осуждает римскую элиту за то, что она делает «все, чтобы выдавить бедняков с их маленьких участков и прогнать нуждающихся с унаследованных ими от предков полей».

Как пишет французский социальный историк Марк Ферро, в 1917 году многие российские горожане пошли за большевиками не из-за идеологического порыва, а потому что старый режим и новые конституционные партии оказались неспособны обеспечить их продовольствием и жильем. Во время Первой мировой войны в Петрограде возникла огромная военная индустрия, в которой были заняты крестьяне, мобилизованные из деревень и отправленные на расширявшиеся фабрики. Однако стратеги производства проигнорировали вопрос о том, где будут жить эти работники, и в 1917 году рабочие комитеты (советы) предложили свой ответ: квартиры надо конфисковать у аристократов и буржуазии.

Аналогичная ситуация возникала и в других городах (Будапеште, Мюнхене, Турине), в которых проводилась быстрая, но плохо спланированная индустриализация военного времени. Современными эквивалентами этих городов стали центры новой экономики, например Силиконовая долина и ее высокотехнологичные подражатели в Европе и Азии. Эти города создают много рабочих мест, но они полностью провалили задачу размещения людей, которые там на самом деле живут. В результате даже профессионалы, представляющие средний класс, вынуждены жить в машинах, фургонах и трейлерах.

Эта болезнь не ограничивается собственно глобальными городами. Поддержка «брекзита» в юго-восточной Англии отчасти объясняется сложившимся у местных жителей мнением, что Лондон и его ближайшие пригороды стали финансово недоступными из-за избыточной миграции, международной финансовой активности и туризма, иными словами, из-за глобализации.

Очевидным решением проб­лемы предложения, естественно, является возведение большего количества жилых домов. Однако новое строительство может противоречить экологическим нормам и сохранению архитектурного наследия города. Кроме того, против такого строительства часто выступают собственники недвижимости: они не хотят, чтобы цена их имущества упала.

Обратное движение. Со временем города и городские зоны, формирующие основную массу создаваемого нового богатства, спровоцируют обратное движение. Если они выдавят высокими ценами или каким-то иным образом тех, кто мало зарабатывает, то принесут в жертву открытость, которая когда-то и сделала их привлекательными. Поэтому, если они хотят выживать и процветать в современном эгалитарном политическом климате, им придется придумывать смелые решения.

В предыдущий период урбанистического динамизма, в начале XVI века, богатые купеческие семьи строили жилье с низкой арендной платой, которое затем распределялось среди бедняков. Один из таких проектов — комп­лекс «Фуггерай» в немецком Аугс­бурге — до сих пор предоставляет социальное жилье и взимает низкую арендную плату.

Если достаточное количество объектов такой недвижимости будет невозможно обеспечить, не поможет ли распределение государственного жилья посредством лотереи ограничить захватническую гомогенность современных глобальных городов? Несомненно, попробовать стоит.n

©Project Syndicate, 2019.

www.project­syndicate.org

Читайте нас в: