Поясню, как сумею. Накануне референдума-96 мне попалась брошюра, изданная ДСП персонала российского посольства в Беларуси с анализом политической ситуации в нашей стране. В этой инструкции значительное место уделялось политическим партиям, существовавшим в тот момент. Приводились подробные справки о партийных "авторитетах", излагались программные установки, давался перечень осуществленных и планируемых инициатив.
Но обилие информации сводилось на нет односложностью оценки. За исключением Коммунистической партии (не "калякинского типа") и, кажется, движения "Белая Русь", все остальные были названы националистическими. То есть даже принципиально дистанцирующиеся от БНФ либералы из Гражданской партии были объявлены националистами. То же самое было сказано и о газетах.
Даже "Белорусский рынок" (как называлась в то время наша газета), по определению либеральный и даже космополитичный, поскольку для коммерсанта во все времена самым близким языком считается тот, на котором разговаривает партнер по сделке, был причислен к националистическим.
Возникшее от этого впечатление было вполне определенным: какими бы мы, белорусы, ни были, о чем бы ни спорили между собой, в глазах субъекта, претендующего быть для нас старшим братом, мы выглядим одинаково.
Плохо, короче говоря, выглядим. И, странное дело, как только это понял - легче стало. Надо сказать, что "националистических газет" в посольском реестрике оказалось меньше, чем партий. Ведь если прав Лукашенко, что пресса есть "зеркало любого государства", то в нашем "ненационалистическом" государстве с превалирующей в медийном пространстве государственной прессой любая государственная белорусская газета принципиально публиковала только "ненационалистические" материалы.
К слову, из этих публикаций мы тоже узнавали много нового и о себе, и о русских, и о только что для политкорректности введенных в словесный оборот "россиянах" достаточно много нового. Где еще можно было прочитать-услышать, что российское правительство осуществляет против Беларуси международный террор государственного уровня. Или аргументированное изложение темы о хроническом неумении российского руководства с толком распоряжаться огромными своими ресурсами.
Порой на этом фоне дежурное упоминание о двух исконных российских бедах выглядело едва ли не комплиментом в адрес не совсем уж безнадежных российских политиков. Но при этом газеты писали, что Беларусь пойдет в интеграционном процессе настолько далеко, насколько к этому готова Россия.
В общем достаточно парадоксально, и потому смешно. Другие газеты, которые впоследствии обвинили в том, что они "на дух не переносят русского человека", по крайней мере, старались быть объективными. А еще, учитывая особенности русского колосса, их журналисты стремились увидеть лучшее в происходящем в этой стране, справедливо полагая, что успешная Россия менее опасна для Беларуси, чем безуспешная в своих начинаниях.
И потому в медийном национальном пространстве сложилась интересная ситуация. Примерно такая же, как в недалеком прошлом демократических стран. В тамошних университетах начинающим журналистам объясняли, что в их свободной стране существуют влиятельные газеты, ориентирующиеся на правящие партии, - эти газеты пишут о тех, "кто правит нами". Существуют газеты, ориентирующиеся на оппозиционные партии, - эти газеты пишут для тех, "кто будет править нами". Существует коммунистическая газета - она пишет о стране, "которая хочет править нами".
Белорусская специфика состояла в том, что основная масса газет, ангажированных (мягко говоря) теми, кто правит нами, начала писать о стране, которая "хотела править нами". Настолько хотела, что однажды предложили инкорпорироваться полноправными губерниями.
И что тут скажешь? Глаза - зеркало души, пресса - зеркало государства. В данном случае - Союзного. Одной своей частью оно целиком устремилось в будущее, а второй - прочно упокоилось в прошлом. Где голова, где ноги, где, наконец, грудь и все остальное, разбери поди. Кроме всего, и души рвутся на разрыв. Найти смысл - надо потрудиться.
Порой это сделать не могут даже президенты. И порой это радует.
