Задействовать глобальную валюту

Эти темы возникают далеко не впервые. Например, в 2011 году Франция призывала к монетарной реформе, но процесс был прерван из-за кризиса в еврозоне. Однако сейчас, возможно, ситуация созрела для реального прогресса.

Мировая экономика сегодня страдает от неопределенности. Последние противоречивые данные ставят под вопрос уверенный рост экономики США. В Японии данные еще более противоречивы. Евросоюз, где по-прежнему слабы темпы восстановления экономики, столкнулся еще и с вероятным выходом из своих рядов Великобритании.

Резкое замедление экономики наблюдается в развивающихся странах. В частности, значительные риски связаны с Китаем: многие боятся, что спад в стране окажется более серьезным, чем изначально ожидалось. Это подстегнуло многих выводить капиталы из Китая, что вызывало сильное девальвационное давление на юань.

Еще один источник нынешней неопределенности — валютные курсы. Падение евро в 2014—2015 годах, падение доллара США после сигналов ФРС о переносе решения по поводу повышения учетных ставок, недавнее падение британского фунта, вызванное неопределенностью из-за прошедшего референдума о членстве в ЕС, — ситуация с основными валютами в последние годы остается крайне нестабильной. Иногда даже высказываются подозрения в проведении конкурентной девальвации.

В эпоху, когда изменение монетарной политики в одной стране оказывает воздействие на всю мировую экономику, углубление сотрудничества может стать решающим фактором укрепления общей стабильности. Более того, в какой-то степени мировые лидеры уже начинают понимать, что это императив.

После того как в 2008 году разразился мировой финансовый кризис, было предпринято множество инициатив, нацеленных на углубление макроэкономического сотрудничества. Например, «большая двадцатка» запустила процесс взаимной оценки (Mutual Assessment Process): страны, входящие в эту группу, оцениваются на основе согласованных индикаторов.

Надзор Международного валютного фонда за макроэкономической политикой также был расширен. В частности, был определен новый набор инструментов многостороннего надзора, нацеленного на экономику крупнейших стран. Эти реформы, как утверждается, позволили создать самую детальную систему многостороннего макроэкономического сотрудничества в истории.

Тем не менее G20 по-прежнему сталкивается с огромными трудностями, выполняя поставленную еще в 2009 году задачу «действовать вместе ради обеспечения уверенного, устойчивого и сбалансированного глобального экономического роста». Среди наиболее заметных препятствий — неспособность заставить страны с профицитом проводить политику по стимулированию роста, что помогло бы нивелировать ведущий к рецессии эффект от бюджетной коррекции в странах с дефицитом.

Эта неспособность, возможно, наиболее ярко проявляется в еврозоне, где Германия и Нидерланды не смогли уменьшить свой профицит, в то время как странам с дефицитом пришлось пережить масштабную коррекцию. В результате еврозона, завершившая 2008 год с совокупным дефицитом, превратилась в регион с крупным профицитом — данный шок вызвал снижение мирового спроса примерно на 1 %.

Очевидно, что надо повышать эффективность макроэкономического сотрудничества. Однако, как показал недавний всплеск волатильности валютных курсов, этого будет недостаточно для стабилизации мировой экономики. Нужна еще и монетарная реформа.

Такая реформа должна преду­сматривать переоценку слишком большой роли доллара США в формировании международной денежной системы. В мире, который становится все более многополярным, не будет ли разум­нее построить мультивалютную систему и начать активнее использовать единственную глобальную валюту, которая на сегодня существует, — специальные права заимствования МВФ (СДР)?

Придание СДР статуса ведущей мировой резервной валюты будет иметь далекоидущие позитивные последствия. Это позволит всем странам (а не только крупным экономическим державам) воспользоваться выгодами «сеньоража», то есть прибылью, которую приносит эмиссия денег. Кроме того, как уже давно предлагал экономист МВФ Жак Полак, этот фонд, выпуская СДР, мог бы начать финансировать свои программы. Тем самым МВФ избавится от необходимости вести обременительные переговоры по поводу получения кредитов или повышения квот стран — членов фонда. СДР также могли бы содействовать развитию. Например, их можно выделять в повышенных пропорциях тем развивающимся странам, у которых больше потребность в валютных резервах.

Председательство Китая в G20 может дать необходимый этой группе стран импульс, чтобы инициировать данные перемены. Президент Народного банка Китая Чжоу Сяочуань был одним из первых, кто поставил под вопрос мировую роль доллара, — еще около семи лет назад. Кроме того, Китай неустанно работает над интернационализацией юаня. Благодаря этим усилиям в 2015 году был достигнут важный рубеж: исполнительный совет МВФ согласился включить юань в корзину валют, на основе которой рассчитывается стоимость СДР.

Помимо требования активнее использовать СДР в программах МВФ, правительства могли бы начать выпуск облигаций, номинированных в СДР. Более того, частные банки также могли бы расширить применение этой денежной единицы, подобно тому как европейские банки пользовались так называемой европейской валютной единицей (экю), прокладывая путь к появлению евро.

Китайский саммит стран «большой двадцатки» предоставляет хорошую возможность для совершенствования макро­экономического сотрудничества и начала серьезной реформы мировой денежной системы. Ради достижения сбалансированного роста экономики и в развитых, и в развивающихся странах этот шанс не стоит упускать.n

© Project Syndicate, 2016.
www.project-syndicate.org

Читайте нас в: