Именно такая мысль появляется после ознакомления с данными Министерства по налогам и сборам РБ, согласно которым результативность плановых проверок по итогам 2012 года составила 99,1%. Это подтверждает и личное общение с представителями налоговых органов в ходе плановых проверок.
Цели и способы их достижения.
Высокий показатель результативности налоговых проверок на практике достигается двумя методами. Во-первых, наличие "простого нарушения", за которое можно привлечь к ответственности практически любое предприятие. Во-вторых, поиск нарушения, являющегося, по сути, спорной, а иногда искусственно надуманной либо не урегулированной в законодательстве экономической операцией, которая трактуется контролирующими органами в свою пользу.
В первом случае проверяющие органы используют нормативный акт, который не нарушить практически невозможно, и поэтому его нарушителем может являться фактически любой субъект хозяйствования.
До момента принятия Директивы № 4 таким "простым нарушением" являлся порядок заполнения товарно-транспортных накладных. Я думаю, многие помнят ситуацию, когда фактически каждая проверка налогового органа или КГК заканчивалась составлением акта о нарушении ст. 23.17 КоАП РБ. Речь шла о неточностях, связанных с оформлением товарных и товарно-транспортных накладных (не везде проставлены подписи, не указан пункт погрузки или разгрузки товара и т. д.).
С 2013 года со вступлением в силу Указа № 488 "О некоторых мерах по предупреждению незаконной минимизации сумм налоговых обязательств" таким "простым нарушением" стала работа с лжепредпринимательскими структурами. То есть на основании списка контрагентов любого предприятия можно найти одну или несколько организаций, которых по тем или иным критериям можно подвести под определение лжепредпринимательской структуры со всеми вытекающими последствиями, доначислением НДС и налога на прибыль.
При этом на практике налоговые органы используют следующие критерии отнесения организаций-контрагентов проверяемого предприятия к лжепредпринимательской структуре (налоговые критерии лжепредпринимательства):
1. Наличие решения хозяйственного суда о признании недействительной регистрации предприятия в связи с недостоверностью данных, представленных учредителями в момент регистрации.
2. Ликвидация предприятия на момент налоговой проверки в совокупности с опросом бывшего директора предприятия, который утверждает, что представленные документы он не подписывал.
3. Решение общего суда о признании незаконными всех хозяйственных операций предприятия в связи с тем, что фактически хозяйственную деятельность осуществляли лица, не уполномоченные на это в соответствии с законодательством.
4. Опрос директора предприятия, который не помнит, подписывал ли он конкретные первичные бухгалтерские документы, так как руководство он осуществлял формально, а фактически материальными и денежными ресурсами распоряжались другие лица. При этом решения суда о признании деятельности предприятия незаконной нет.
Вопреки логике.
Самым интересным в сложившейся ситуации является тот факт, что все вышеперечисленные обстоятельства (решения суда, опросы) появляются через 2-3 года после совершения хозяйственных операций. При этом налоговые органы полностью игнорируют тот факт, что хозяйственные операции действительно совершались, так как связаны с фактическим движением товара. Этот факт можно проследить путем встречных проверок контрагентов, которым в дальнейшем поставлялись товары. Однако как раз встречные налоговые проверки по данному вопросу на практике контролерами не проводятся, хотя для объективной оценки хозяйственной операции они должны были бы проводиться.
Вместо этого при наличии списка из 10-20 предприятий - потенциальных лжепредпринимательских структур, которые налоговые органы имеют право проверить для выявления факта нарушения, в акт проверки включаются нарушения по 5-6 предприятиям.
В дальнейшем при каждом обжаловании акта налоговой проверки (в КГК, вышестоящую инспекцию) в этот же акт проверки вносятся дополнения с указанием нового предприятия с одним из вышеперечисленных налоговых критериев лжепредпринимательства.
Соответственно, увеличивается сумма налогов и штрафных санкций в бюджет по акту проверки. Налицо факт явного шантажа предприятия с целью принуждения его к уплате платежей в бюджет. Последнее подтверждается также следующими обстоятельствами.
Заложники системы.
Помимо проблемы отсутствия досудебного механизма урегулирования споров с налоговыми органами (см. "БР" № 21/2013), важным является вопрос обжалования решения налогового органа по данной спорной ситуации в хозяйственном суде.
Так, в случаях наличия решений хозяйственного или общего суда о признании некой структуры лжепредпринимательской, вполне вероятно применение на практике ст. 106 Хозяйственно-процессуального кодекса РБ об освобождении контролирующего органа от доказательств по вступившим в силу судебным решениям. Данная практика применяется хозяйственными судами в спорах с контролирующими органами.
В случае отсутствия решения суда положительные перспективы рассмотрения данных споров с налоговыми органами также туманны. Маловероятно, что руководители и работники предприятий по истечении 2-3 лет вспомнят, при каких обстоятельствах в то время они заключали и исполняли конкретные хозяйственные договоры, притом что в рассматриваемой ситуации их деятельность была полностью или частично незаконной.
На практике проверяемому предприятию в суде фактически будет необходимо доказывать, что у него отсутствовал умысел на совершение противозаконных действий. И это притом что хозяйственная операция была законной и фактически совершена, так как имело место движение товара. В итоге решения суда в совокупности с неоднозначными показаниями руководителей недобросовестных предприятий приводят к ситуации, когда добросовестное предприятие становится заложником налоговых органов и этих же недобросовестных предприятий. Последнее обстоятельство свидетельствует о серьезных "дефектах" белорусского делового климата.
Вопросы без ответов.
Выходом из сложившейся ситуации могут стать разъяснения Высшего хозяйственного суда, который в пределах своей компетенции вполне может дать ответы на следующие вопросы:
- каковы критерии действительности хозяйственной операции по Указу № 488;
- является ли недействительность подписей (по любым причинам) на первичных бухгалтерских документах (накладной) основанием для признания сделки недействительной;
- несет ли добросовестное предприятие ответственность за действия недобросовестного предприятия;
- могут ли быть пересмотрены решения суда о недействительности сделок по хозяйственным операциям лжепредпринимательских структур с добросовестными предприятиями;
- какими критериями будут руководствоваться хозяйственные суды при принятии решений по хозяйственным спорам, связанным с Указом № 488;
- будут ли трактоваться все неточности и неясности по спорам, связанным с Указом № 488, в пользу предприятий или в пользу контролирующих органов.
Белорусская экзотика.
В зависимости от ответов на перечисленные вопросы можно дать объективную оценку белорусскому деловому климату. Следует ли бизнесу рассчитывать на объективность судебной системы или сразу делать ставку на личную договоренность с контролирующими органами? Иного выбора в современных условиях у белорусского бизнеса практически нет.
Особую актуальность вопрос личной договоренности с контролирующими органами приобретает после ознакомления со вторым методом достижения практически 100-процентной результативности контрольных проверок.
На практике приходится сталкиваться с довольно экзотическими обоснованиями нарушений налогового законодательства. Например, отсутствие подробного отчета о заграничной командировке может стать основанием для снятия с затрат, учитываемых при налогообложении, командировочных расходов. Основаниями для снятия с затрат, учитываемых при налогообложении, стоимости топлива, отраженного в данных путевых листах, могут стать помарки и исправления при заполнении путевых листов.
При этом не важно, что данные документы не являются обязательными для заполнения в соответствии с законодательством и указанные расходы непосредственно связаны с предпринимательской деятельностью предприятия. По сути, экзотичность нарушений зависит от фантазии проверяющих и от желания проверяемого предприятия поскорее завершить проверку с минимальными затратами для бизнеса.
Нельзя сказать, что все налоговые проверки сводятся только к двум вышеуказанным методам. При этом трудно воздержаться от сомнений, что все проверяемые по координационному плану предприятия являются нарушителями законодательства. Координационный план базируется на выборе субъекта хозяйствования для проверки не столько по признакам возможных нарушений (четких критериев потенциальных нарушителей нет, а под критерии риска для назначения проверки, предложенные в законодательстве, можно "подвести" любое предприятие), сколько по признакам необходимости регулярной периодической проверки всех предприятий.
Исходя из последнего утверждения следует: либо в Беларуси все предприятия являются нарушителями законодательства (а значит, законодательство очень сложное и на практике невыполнимое), либо методы контрольной работы далеки от совершенства. Возможно, в государственной власти есть другие объяснения того факта, почему белорусский бизнес является практически стопроцентно незаконопослушным?
Незаслуженная оценка.
На сегодня контрольная сфера является самым слабым звеном в современной белорусской налоговой системе. Поэтому, на наш взгляд, при объективном подходе экспертов Всемирного банка Республика Беларусь не заслуживает повышения рейтинга налоговой системы по итогам 2013 года без существенного улучшения системы налогового администрирования при проведении контрольных мероприятий. При этом существующая в стране добровольно-принудительная система электронного декларирования в совокупности со стабильно высокой налоговой нагрузкой по НДС не позволяет говорить об улучшении налогового климата в государстве в целом, обремененном, по сути, репрессивной контрольной системой.
