Эпоха постиндустриализма заканчивается

Относительно успешный по сравнению с соседями выход Беларуси из развала начала 90-х, когда нам удалось в большей степени сохранить свой экономический потенциал, породил иллюзию универсальности примененных в то время методов. Тогда воля президента и мобилизация административного ресурса позволили вытащить нашу экономику, попутно, на скорую руку, вылепив из советского наследства то, что сегодня называют "белорусской моделью".

С моей точки зрения, кризис 2011 года проявился в первую очередь в крахе "белорусской модели", основанной на сохранении советской структуры экономики и постепенном проедании "советского наследства". Все годы независимости, с учетом недозаложенной амортизации, накопление в стране было отрицательное.

В результате сегодня мы имеем экономику почти в советской структуре (соответствующей западной 60-х годов), на устаревшей технической базе, с острой нехваткой квалифицированных специалистов. Руководители нашей экономики прочно застряли кто в советском прошлом, кто — в начале 90-х. 

Прежнее правительство "крепких хозяйственников" за все годы своего существования так и не определилось с природой нашего кризиса. Нынешнее "правительство банкиров" продолжает пагубную политику предшественников, лишь отбиваясь от текущих проблем и пытаясь проводить "жесткую кредитно-денежную политику", дополненную избирательными мерами "ручного управления".

Правительство и президент называют причинами кризиса внешние проблемы: санкции против главного нашего партнера, России, падение цен на нефть, девальвацию российского рубля, сужение российского рынка. При этом они забывают, что для нас сужение российского рынка имело место задолго до украинского кризиса и западных санкций. Наш кризис проявился в 2009 году, когда и санкций не было, и цены на нефть были высокие. Более того, самая острая фаза нашего кризиса прошла в 2011 году, когда санкций тоже не было. Да, обвал цен на нефть, девальвация российского рубля усугубили наш кризис, но, с другой стороны, создали нам новые возможности и на российском рынке, и в части экономии средств на оплате энергоносителей. То, что наша экономика не проявляет необходимой гибкости, — уже наша проблема.

Позволю себе не согласиться и с еще одним утверждением — относительно того, что на смену индустриальной экономике идет экономика знаний и услуг. Это могло быть верным лет 15 назад. Сегодня эпоха постиндустриализма уже заканчивается. На повестке дня — снова развитие промышленности. Только уже на новой технической базе. Страны, которые не проведут масштабную реиндустриализацию, могут выпасть из истории. По мнению чиновников ЕС, необходимо "вернуться к тому времени, когда рост был обусловлен в основном промышленностью. Это означает, что мы должны вернуться к промышленной политике как на европейском, так и на национальном уровне". В конце 2013 года был опубликован доклад Deutsche Bank "Europe’s re-industrialisation" ("Реиндустриализация Европы"), в котором проанализированы возможности достижения этой цели и указаны меры, которые необходимо для этого принять. В докладе отмечается, что на фоне финансового и экономического кризиса у политиков и в общественном восприятии растет понимание важности промышленности. Несмотря на мировой кризис, страны Запада, Корея принимают просто лихорадочные меры, чтобы провести техническое перевооружение промышленности на новой базе, втянуть обратно ранее вынесенные производства.

И наконец, главное. На уровне власти констатируется, что качество и производительность труда у нас "не всегда конкурентны". Кстати, на деле "почти всегда неконкурентны". При этом каждый производственник знает, что и качество, и производительность труда определяются применяемыми техникой и технологиями. Но не оргтехмероприятиями, которые, к сожалению, очень популярны у нас. К тому же устаревшая структура нашей экономики отторгает и те немногие (от потребности) попытки инвестиций в техперевооружение промышленности, которые правительство пытается проводить.

Наша промышленность буксует потому, что у нас нет реального управления ею. Управление — это не только грозные разносы на совещаниях и надутые губы начальников всех мастей. Управление промышленностью требует непрерывного мониторинга рынков, информации о технике и технологиях, применяемых конкурентами, доступа к капиталам для инвестиций, гибких структур, способных побеждать в конкурентной борьбе. Все это создается годами, и одним указом, даже самым грозным, добиться этого невозможно.

Боюсь, что тех мер по выходу из кризиса, которые предложил президент в своем послании, будет явно недостаточно. Конечно, такие решения, как разделение функций государства как регулятора и как собственника, переход в бюджетном процессе на выделение средств по программно-целевому методу, банкротство, ликвидация бесперспективных предприятий, равный доступ к финансированию предприятий всех форм собственности, диверсификация экспорта, можно только приветствовать. По нашим меркам, они передовые. Однако уместны они были бы лет десять назад. Сегодня всего этого уже категорически недостаточно: болезнь слишком запущена.

Совершенно ясно, что наша страна "живет не по средствам". Чтобы сохранить достижения в социальной сфере, стабилизировать экономику, темпы ее роста должны значительно превышать ожидаемые 2-3% в год.

 Если судить по мировому опыту, опыту стран, успешно проведших модернизацию своих экономик, то для такого роста в среднесрочной перспективе нужна страновая стратегия, имеющая массовую поддержку в обществе, промышленная политика как инструмент реализации страновой стратегии в сложившихся внешних условиях, прочная юридическая база, опирающаяся на правоприменительную практику и обеспечивающая комфортные условия для ведения бизнеса и доступ к источникам капитала.

Предыдущее правительство почти все это обеспечило. Есть и НСУР-2030, и Концепция промышленной политики, и проект закона о частно-государственном партнерстве. Да и деньгами сорили. К сожалению, ни один из этих документов принять за основу для работы невозможно. Да и есть опасения, что предложения, прозвучавшие в послании президента, будут точно так же выхолощены на уровне исполнения.