Тенденции, которые стремительно набирают силу в Европейском Союзе, демонстрируют справедливость и первого, и второго утверждения.
По всей вероятности, только-только вошедшая в обиход мода противопоставлять старую (респектабельную и неизменно буржуазную) и молодую (горячую и сравнительно недавно сбежавшую из-под обломков рухнувшего социалистического лагеря) Европу уже начинает утрачивать актуальность. И старт этому довольно неожиданному процессу положил потомок венгерских иммигрантов и муж блестящей итальянской фотомодели президент Франции Николя Саркози, по всей вероятности, для этого и призванный на глобальное атлантическое служение.
Возвращение блудного сына?
Еще в 1966 году глава Французской Республики, аристократ и боевой генерал Шарль де Голль объявил о выходе страны из военных структур Организации Североатлантического договора. Он мотивировал свое решение нежеланием подчиняться американскому командованию НАТО в Европе.
Сенсационности этому геополитическому развороту добавило озвученное им убеждение в том, что Франция отныне "должна быть готова к обороне по всем азимутам".
Москва потирала руки, Вашингтон недоумевал, Бонн (тогда столица ФРГ) втихомолку солидаризировался, не слишком привечая тогда еще слегка жестковатый американский диктат. Сами же французы торжествовали.
Гордые потомки "короля-солнца" Людовика XIV и Наполеона не могли простить заокеанским выскочкам того, что как в первую, так и во вторую мировую войну именно вторжение американских подразделений позволяло Франции одерживать окончательные победы.
Из памяти потомков трудно было стереть изумление немецкого фельдмаршала Кейтеля, увидевшего в мае 1945 года на церемонии подписания акта о капитуляции германских войск французского маршала Жана де Латра де Тассиньи. Пораженный полководец Третьего рейха сумел выдавить из себя только следующее: "Так мы, оказывается, еще и им проиграли войну?".
11 марта 2009 года Саркози официально заявил в одной из военных школ о возврате Франции в интегрированные структуры командования НАТО.
До этого времени Париж участвовал в структурах блока только на особых условиях - исключительно в политическом формате. Сейчас же, по словам президента, стране необходимо "вернуться в сердце НАТО, чтобы голос Франции был услышан".
Одновременно министр обороны Франции Эрве Морен заявил, что возвращение в альянс обеспечит его соотечественникам большее влияние при принятии стратегических решений Североатлантического альянса. Он подчеркнул, что выстраивание европейскими государствами собственной системы обороны является в XXI веке одним из главных устремлений Парижа.
На тот момент генеральный секретарь НАТО де Хооп Схеффер немедленно ответил на заявление французских политиков: "Я горячо приветствую выбор президента Франции. Его шаг стал кульминацией неуклонного сближения Франции и НАТО, продолжавшегося последние 15 лет, и придал новый импульс развитию отношений между НАТО и Французской Республикой".
О перспективе возвращения Парижа в Североатлантический альянс Саркози впервые заявил вскоре после своей громкой победы на выборах - еще в июне 2008 года. Тогда он уточнил, что Франция тем не менее оставит в собственном распоряжении национальную армию и ядерное оружие. Это, впрочем, не вызвало каких-то специальных возражений со стороны военного командования блока в Брюсселе.
Проблема в том, что традиционно левая и склонная к анархизму и революционизму французская общественность (особенно университетская) с восторгом приветствовала неизменную с момента оформления в 1958 году Пятой республики установку ее лидеров (как правых, так и социалистов) на флирт с "империей Кремля". Идеи наиболее радикальных промосковских фрондеров сводились к тому, что "американская оккупация" вредна Европе, в то время как советское военное присутствие на Старом континенте - благотворно.
Финал существования этих иллюзий совпал лишь с крахом самого СССР.
Сейчас же Саркози окончательно похоронил антиамериканизм во французской внешней политике, хотя справедливости ради отметим, что в последние годы транспортные самолеты США и НАТО, эвакуирующие американских военнослужащих и боевую технику из Европы, взлетают чуть ли не с ритмичностью движения составов метрополитена.
Франция и Германия - братья навек?
Уже на следующий день после заявления Саркози он и канцлер ФРГ Ангела Меркель выступили с совместным официальным заявлением, согласно которому на ближайшем саммите альянса Франция и Германия намерены инициировать новую стратегию Североатлантического блока.
По убеждению авторов идеи, данная стратегия должна удовлетворять новые глобальные вызовы в сфере безопасности. Чуть позже эти лидеры заявили, что их страны выступят с соответствующими инициативами на предстоящем в апреле саммите Североатлантического альянса в Страсбурге (Франция) и Киле (Германия).
Ангела Меркель публично приветствовала заявление французского президента о возвращении страны в интегрированную структуру командования альянса: "Я хочу поблагодарить французского президента и его правительство за решение полностью вернуться в военные структуры НАТО. Это было очень мужественным решением".
Саркози, в свою очередь, назвал символичным факт совместной организации Берлином и Парижем предстоящего натовского саммита и выразил намерение укреплять германо-французскую "ось". По мысли главы Франции, это государство хочет, чтобы инициатива двух стран "воспринималась как общеевропейская, цель которой состоит в увеличении веса Европы в Атлантическом союзе, а также как германо-французская инициатива, направленная на укрепление германо-французской оси внутри европейской части Атлантического альянса".
Что может означать союз Берлина и Парижа?
Можно предположить, что данный в высшей степени показательный политический кульбит (в действительности независимо от воли и желания его участников) означает зондирование возможности принципиального нетрадиционного формата Евросоюза.
Что есть этот союз в принципе? Альянс государств, очерченный давно уже символическими рубежами Старого Света - колыбели культуры Запада? Или союз держав, сплоченных общими культурными и цивилизационными ценностями, которые волею судеб и глобальной конкуренции обрели планетарный формат?
Если Франция и Германия созрели в XXI столетии до понимания необходимости ограничения не только собственного национального, но и общеевропейского суверенитета в рамках Североатлантического блока , то отказ от этих амбиций неумолимо приведет к открытию "коридора возможностей" для вступления в новую Европу также и Турции, Украины, Грузии и др.
Турция - держава с динамичной экономикой, которая на протяжении последних лет привлекала рекордные внешние инвестиции. Эта страна - перспективный посредник на новых маршрутах поставок нефти и газа. В будущем это важнейший энергетический коридор, ведущий к Европе.
Стамбул имеет полноформатные отношения со странами Ближнего Востока (включая Сирию и Иран). Молодая турецкая рабочая сила, образовательный уровень которой постоянно растет, уже возводит сооружения даже в Минске (а белорусы некогда отстраивали московский Кремль). Это государство обладает более многочисленными вооруженными силами, нежели любая европейская страна, являясь партнером НАТО уже много лет. На Турцию внимательно смотрят многие арабские режимы, для которых европейские ценности - меньшая угроза, нежели радикальный исламизм или торжество конфуцианства китайского образца.
Европа в рамках такого сценария собственной эволюции способна предъявить миру достаточную веру в свою идентичность, чтобы не бояться поделиться с другими нациями и народами частью своего богатства и свободы.
Сейчас Николя Саркози категорически отвергает "турецкую перспективу" распространения Евросоюза. Но готовность подчинения франко-германских интересов высшей ценности - процветанию цивилизации Запада - наверняка потребует в будущем отказа от многого, некогда казавшегося незыблемым.
