Кризис выступает катализатором перемен

Пока только специалистам понятно, что без обеспечения конкурентоспособности по всем ключевым параметрам своего развития стать сильной и процветающей в ближайшее время не сможет ни одна страна.

Что следует делать для этого молодому государству, получившему в наследство от "унылого социализма" осколок неэффективного экономического базиса?

Время ожиданий исчерпано.

Выход, как подсказывает опыт других стран, один - структурная модернизация всей системы на основе научно обоснованной страновой модели инновационной экономики.

Существует некая максима, которая определяет, что наука представляет собой процесс превращения денег в знания, а инновация позволяет превратить знания в деньги. При этом инвестиции необходимы для экономического роста, а инновации определяют качество этого роста. На основе этого постулата и должен формироваться, на мой взгляд, весь комплекс модернизации существующих социально-экономических отношений.

Действующая белорусская модель уже исчерпала свои потенциальные возможности развития на основе факторов производства еще советского задела за первое десятилетие своего существования. Попытка обеспечения развития преимущественно за счет собственных инвестиций в "тучные годы" первого десятилетия XXI века закончилась неудачно. Прибыль рентабельных производств через налоги и целевые сборы наши чиновники бездарно "канализировали" в развитие доморощенных точек роста - сельское хозяйство и жилищное строительство, которые без определенного уровня субсидий и ипотечных кредитов существовать просто не могут. Тем более - выступать в качестве "локомотивов" экономического роста.

В результате в Беларуси "положили на лопатки" более-менее конкурентоспособные, доходные производства в промышленности, транспорте и других отраслях экономики.

Внешние инвестиции в необходимом объеме не пришли в силу системной непривлекательности белорусской модели хозяйствования. Сегодня она, как первая ступень своеобразной многоступенчатой космической ракеты, выработала свой ресурс экстенсивного развития и должна быть заменена следующей ступенью с движителем инвестиционно-инновационного характера.

Другими словами, речь идет о поиске той страновой модели инновационной экономики, которая должна вобрать в себя все позитивное из лучшего мирового опыта строительства инновационных экономик, а также учитывающей весь постсоветский "эксклюзив" переходной белорусской системы полурыночного типа.

Этот "эксклюзив" заключается в том, что у нас пока основные рыночные ценности (равенство форм собственности, неприкосновенность и приоритет частной собственности, в том числе интеллектуальной, конкуренция, независимость судов, ценообразование на основе спроса и др.) не стали определяющими в государственной политике.

Но это не значит, что нам следует сначала создать классическую рыночную систему, а затем ее модернизировать с помощью науки и инноваций. Время ожиданий исчерпано, никто не будет ждать, пока мы ее сформируем.

Вызов для Беларуси заключается в том, что инновационная "сервисно ориентированная" экономика, где преобладающая доля ВВП будет формироваться в сфере услуг, а не промышленного и сельхозпроизводства, нужна ей для обеспечения подлинной независимости и безопасности по всему спектру их составляющих.

В противном случае реальным станет поглощение другой, более развитой системой. Здесь выбор невелик и однозначен - Россия.

Основные предпосылки. "За" и "против".

Для того чтобы ответить на вопрос, можно ли в Беларуси построить собственную модель инновационной экономики, в которой субъекты хозяйствования больше ориентируются на то, что они могут изобрести, а не на то, что они могут произвести, необходимо провести анализ основных аргументов апологетов инновационной модели, как пессимистов, так и оптимистов.

Первые убедительно доказывают, что в условиях политического авторитарного режима никакие инновации невозможны. Мировой кризис резко снизил доходность в традиционных белорусских отраслях, а значит, сократил их инвестиционные возможности, главным образом в фундаментальные НИОКР, которые определяют успех в инновационном развитии.

Частный сектор в размере 9-10% ВВП катастрофически мал для того, чтобы взять на себя функции активатора в этом процессе, а государственный "крупняк" задавлен грузом валовых показателей и складских запасов, просроченной кредиторской задолженности в рамках простого воспроизводства. Поэтому о расширенном воспроизводстве за счет инвестиций и технологических инноваций он даже не мечтает.

Действующая наука и высшая школа деградировали, поэтому транслируют устаревшие догмы и заблуждения, а посему к генерации инноваций просто не способны.

Все эти аргументы, по большому счету, убедительны.

Оптимисты, наоборот, не менее рьяно на примерах отдельных отраслей и производств доказывают, что пионеры инновационного развития в Беларуси реально работают, невзирая на все вышеперечисленные аргументы пессимистов.

Оказывается, есть в Беларуси крупные отраслевые кластеры в связи и коммуникациях, ритейле, IT- технологиях, белсофте, которые даже в условиях кризиса наращивают свою эффективность и конкурентоспособность, прежде всего, за счет своего инновационного потенциала.

В нашей стране существуют более 600 компаний в области разработки программного обеспечения и около 25 тысяч программистов, которые приносят до полумиллиарда долларов. Это дало очень позитивные результаты: к нам пришли западные стандарты написания софта, новые технологии, определенные знания. В итоге некоторые белорусские компании сегодня известны не только на местном рынке, но и во всем мире.

Другое дело, что эти успехи достигнуты не благодаря, а вопреки той государственной политике, которая пока инноваторов в Беларуси попросту не жалует.

Истина, как всегда, находится где-то посредине.

Авторитарные режимы не помешали Сингапуру и Тайваню создать самые эффективные модели инновационной экономики. Крупные транснациональные корпорации США и Великобритании стали локомотивами инновационного развития не только своих стран, но и стран - реципиентов своего капитала.

Японская модель построения инновационных кластеров, использующая в качестве ядра крупные ТНК и тысячи малых, средних фирм в качестве их сателлитов на основе субконтрактации (например, "Тойота" с 17 тыс. своих субконтракторов), показала удачный опыт инновационного сотрудничества разных по масштабу экономических партнеров.

В Финляндии создана первая в мире глобальная социальная сеть для инновационных компаний, позволяющая найти друг друга всем участникам инновационного процесса - от студентов и начинающих предпринимателей до крупных инвесторов и государственных структур. Сейчас платформа функционирует в пилотном режиме: ее используют примерно 500 компаний из 12 технопарков и бизнес-инкубаторов. К началу следующего года создатель сети компания Kaseycorporation планирует довести количество пользователей до 2-5 тыс., через 2 года - до 20-50 тыс. компаний со всего мира.

По сути, в конце XX века был создан пул из 10-15 стран - лидеров инновационного развития с самыми разными моделями. Единственный критерий, объединяющий все это многообразие, - срок, который им понадобился для их создания. От 20 лет (Сингапур, Финляндия, Израиль) до 25 (США, Тайвань, Япония, Южная Корея) в среднем потребовалось лидерам для формирования эффективных страновых моделей инновационной экономики.

Вкратце суть каждой из них заключается в том, что наука и образование (а не сельское хозяйство и строительство), открытые всему миру, стали локомотивами роста. Современная технологическая и инженерная культура, основанная на достижениях телекома, хай-тека и софта (а не культура традиционного массового производства), определяет лицо компаний и фирм.

Кластеры, технопарки, субконтрактация и аутсорсинг являются основными категориями делового языка в рамках этой культуры. Большой и малый бизнес дополняют друг друга, а не противостоят.

Главный вывод, который можно сделать из опыта стран-лидеров, - это, безусловно, ведущая роль государства в формировании каждой страновой модели инновационной экономики.

Инновационная "сервисно ориентированная" экономика,
где преобладающая доля ВВП будет формироваться
в сфере услуг, а не промышленного и сельхозпроизводства,
нужна Беларуси для обеспечения подлинной независимости
и безопасности.

Основные задачи государства.

Анализ соответствующей практики стран-лидеров позволяет выделить важнейшие из них.

В первую очередь именно государство определяет основные цели, приоритеты и политику инновационного развития. Здесь не может быть типового подхода, так как конкретные политические и социально-экономические условия формирования страновой модели инновационной экономики в разных странах различны.

Каждая страна одновременно использует все вышеперечисленные источники развития. Но в то же время приоритет должен быть отдан не развитию страны на основе факторов производства и инвестиций, а развитию на основе активизации инновационной деятельности в области базовых наукоемких отраслей народного хозяйства, являющихся двигателями развития экономики.

Факторы производства и инвестиции являются средствами научно-обоснованной инновационной деятельности, а не ее целью.

Второй задачей государства является создание правовой базы для достижения выбранных целей, приоритетов и политики.

Для Беларуси это означает формирование такой новой отрасли права, как корпоративное законодательство, в рамках которого только и могут функционировать такие новые институты, как венчурные фонды, фонды взаимных инвестиций, технопарки, пенсионные фонды и т. д.

На основе корпоративного законодательства сами компании и фирмы вырабатывают инструментарий по реализации инновационной политики: принципы, правила и механизмы. Этот инструментарий, как и другие международные стандарты современного бизнеса, основан на ценностях рыночного хозяйства и адекватно соответствует механизму корпоративного управления развитых стран.

Третья задача касается формирования и применения в бюджетной политике государства принципов и методов проектного менеджмента в отношении финансирования государственных программ инновационного развития.

Дело в том, что традиционные финансовые технологии не способны выполнить задачу инвестирования инноваций, так как финансирование инноваций является достаточно высокорисковым делом. В мировой практике подобная проблема решается посредством создания и функционирования механизма венчурной деятельности.

В качестве примера можно привести опыт целевого финансирования госпрограмм венчурного характера в Израиле и Южной Корее с бюджетом в размере 1 млрд. USD, американской программы для поддержки инновационного малого и среднего бизнеса в размере 2 млрд. USD. Может нам пригодиться и опыт России, где на 2010-2011 годы предусмотрено 11% бюджетных расходов на финансирование инновационной деятельности венчурного характера в виде специального дополнения к бюджету.

Введение классификации инноваций, параметров измерения инновационного потенциала всех субъектов этой модели, организации их мониторинга, анализа и оценки тоже не может быть реализовано вне государственной статистики. Их не нужно изобретать как собственный белорусский метр или градусник. Они уже более 20 лет используются в мировой практике в виде классификаторов инноваций различного назначения и уровней применения, параметров в виде доли затрат на НИОКР от величины ВВП или доли предприятий, осуществляющих технологические инновации, и др.

Мировой рейтинг инвестиционной активности также позволяет видеть лидеров и аутсайдеров инновационного процесса. Страновая статистика, как неотъемлемая часть мировой статистики, просто использует этот инструментарий без всяких купюр и модификаций.

И, наконец, важнейшая задача государства заключается в налоговом стимулировании инновационных видов деятельности через систему срочных налоговых льгот и преференций.

Важнейшая задача государства -
налоговое стимулирование инновационных видов
деятельности через систему срочных налоговых льгот
и преференций.

Имитация как ответ на глобальный вызов.

Судя по декларируемым заявлениям руководства страны, Беларусь всеми своими недюжинными силами намеревается заиметь статус инновационной державы. Мы отчаянно создаем космические спутники, строим свою "силиконовую долину", скоро начнем обуздывать мирный атом.

По скромным планам правительства, в нынешнем году доля инновационно активных предприятий превысит 25%, а доля инновационных продуктов в общем объеме промышленности должна составить не менее 19%.

Как это гармонично корреспондирует с ранее заявленными темпами роста ВВП, инвестиций в основной капитал, средней заработной платы и другими прогнозными показателями! Лично я ни на йоту не сомневаюсь в их достижении по итогам 2010 года. Причина уверенности кроется в том, что все предпосылки для этого находятся в надежных руках наших чиновников. Главной из этих предпосылок является организованный терминологический хаос в практическом применении самих определений, очерчивающих границы и параметры инновационной деятельности.

Впервые термин "инновации" прозвучал на территории бывшего СССР в материалах XXII съезда КПСС. Потом за ненадобностью его надолго забыли. И вспомнили официально уже в независимой Беларуси лишь в 1997 году, когда был издан соответствующий указ президента. После этого появились Концепция национальной инновационной системы, Госпрограмма инновационного развития Республики Беларусь на 2007-2010 годы и другие документы.

Не хватало лишь самой малости - системообразующего закона об инновационной деятельности и национальных стандартов по ее идентификации и мониторингу. Например, есть стандарт СТБ 1393-2003 "Торговля. Термины и определения". Каждый, кто начинает заниматься торговой деятельностью, использует его как святцы. В инновационной деятельности до сих пор таких стандартов нет.

Вышеуказанная госпрограмма определила своей целью "перевод национальной экономики в режим интенсивного инновационного развития в рамках белорусской экономической модели", а госзаказчиками - отраслевые и региональные органы госуправления, то есть чиновников. Поэтому каждый чиновник трактует понятия "инновация" и "инновационная деятельность" так, как ему позволяет соответствующая компетенция, сформированная в белорусских "гарвардах" и "оксфордах" - областных пед- и мединститутах или даже в Горецкой сельхозакадемии, выпускниками которых и является преобладающая часть нынешней правящей элиты.

(Окончание следует.)

Читайте нас в: