Банкротство – это не всегда ликвидация

Слово «банкротство» стало все чаще употребляться в отечественных экономических реалиях и все чаще применительно к известным компаниям. Однако директор департамента по санации и банкротству Министерства экономики Александр МИРОНИЧЕНКО утверждает, что нет никакого повода говорить о том, что страну «захлестнула волна банкротств».

— Александр Иванович, сколько предприятий проходят через процедуру банкротства? Увеличилось ли их количество в последнее время? Что это за предприятия?

— За год через процедуру санации и банкротства в стране проходят около 5 тыс. предприятий. Например, на начало апреля этого года у нас в производстве находилось около 3400 дел. Тем не менее говорить о том, что страну захлестнула волна банкротств, я бы не стал. Дело в том, что более 70 % таких дел относятся к предприятиям-«однодневкам», которые давно прекратили свою деятельность.

В Беларуси дела об экономической несостоятельности решаются цивилизованным путем: они прозрачны, открыты и доступны всем. Через Единый государственный реестр сведений о банкротстве любой желающий может узнать о том, в какой стадии (санации или банкротства) находится конкретное предприятие, почерпнуть информацию о его антикризисном управляющем, кредиторах и т. д. Это очень важно, так как является одним из элементов повышения доступности и эффективности процедур банкротства, а также инструментом взаимодействия треугольника «управляющий — кредитор — суд».

В ближайшее время будет запущена полноценная площадка для проведения электронных торгов имуществом должника (сейчас она находится в опытной эксплуатации). Ведь конечная цель любого процесса об экономической несостоятельности — это удовлетворение требований кредитора в условиях, когда должник неспособен рассчитаться по долгам.

В будущем хотели бы прийти и к электронному правосудию, и к электронным административным процедурам, чтобы не тратить время на походы по судам.

— Чего в процедурах санации и банкротства больше: прекращения деятельности предприятия и «выброса» на улицу определенного количества работников или продолжения его деятельности?

— К сожалению, сложившийся стереотип в отношении слова «банкрот» большинство людей пугает. При этом все и проще, и сложнее одновременно.

Главная составляющая финансового положения предприятия — это юридическое лицо, которое является некоей формальной оболочкой организации: от ее имени заключаются договоры, она составляет баланс. Именно ее в процедуре банкротства предполагается признать несостоятельной или состоятельной. Работники (не они же брали кредиты) — это не юрлицо. Признав в процедуре банкротства несостоятельной именно «оболочку», можно продать предприятие и сохранить рабочие места. Чем раньше будет запущена процедура банкротства, тем больше шансов сохранить их.

Правда, есть трудности, связанные со сроками: все надо делать вовремя, а не ждать, пока спасти предприятие будет невозможно. В процедуре банкротства предприятие покупается без долгов. Они остаются на «оболочке», на юрлице, на которое и приходит управляющий. Ситуация усложняется, если нет спроса на имущество. Тогда его приходится распродавать по частям. Чем меньше будут продаваемые лоты — составляющие большого комплекса, тем больше шансов потерять рабочие места, созданные специально для данного производства.

— Другими словами, вы призываете потенциальных банкротов пораньше заявлять о себе?

— Этого требует логика проведения процедур. Ведь даже наш департамент называется «по санации и банкротству». То есть сначала идет санация. На этом этапе юрлицо еще имеет возможность продолжить деятельность, погасить долги и выйти из кризиса за счет внутренних ресурсов (например, перепрофилирование производства, сокращение издержек, поиск новых рынков сбыта и проч.).

Успешность санации напрямую зависит от своевременности ее применения. Иначе долги дорастут до таких пределов, когда предприятие уже ничто не спасет. Чем больше долгов, тем больше необходимо времени (даже при наличии прибыли), чтобы рассчитаться с кредиторами.

— Можете назвать признаки неблагополучия, обязывающие руководство компании незамедлительно обратиться к процедуре санации-банкротства?

— Экономические признаки известны всем. Это отсутствие оборотных средств, резервных и амортизационных фондов (они направляются на обслуживание кредитов), расширение непрофильной деятельности предприятия, проблемы с оплатой коммунальных услуг и задержки с выплатой зарплаты. Можно упростить и до одного признака, в котором сконцентрированы все, — кредиты «под зарплату». Есть все перечисленное — пора запускать процедуру.

Кстати, важен и психологический фактор. Директора настолько привыкают жить в кризисе, что уже не воспринимают ситуацию на предприятии как чрезвычайную. Вот тогда болезнь становится запущенной. Кроме того, зачастую руководители не знают о возможностях и преимуществах судебного финансового оздоровления.

— Почему внешний управляющий оказывается более эффективным менеджером, нежели директорат предприятия?

— Вопрос не совсем корректный, ведь эти специалисты решают разные по своей сути задачи: внешний, он же антикризисный управляющий, — по восстановлению платежеспособности, «внутренний», он же директор, — по извлечению прибыли для собственника или акционеров.

Внешний управляющий — это официальный представитель кредиторов, работающий под эгидой суда. Иными словами, и эксперт, и адвокат, и нотариус в одном лице.

В процедурах банкротства особое значение приобретает социальный аспект. Поэтому на собраниях кредиторов ни у кого никогда не возникает предложение о немедленной ликвидации предприятия. Все понимают, что с его исчезновением могут быть потеряны квалифицированные кадры и уникальные производства. Именно по этой причине решение о продаже имущества, включая технологическое, принимается лишь в исключительных случаях, когда других возможностей уже не остается.

Взять Борисовский хрустальный завод. Понимаете, из поколения в поколение стеклодувы передают свой опыт. Кредиторы тоже понимают: если закрыть предприятие, на этом месте оно никогда не возникнет вновь. Поэтому сейчас идет поиск всех возможных вариантов сохранения стекольного производства.

— Какие правовые решения, позволяющие спасти предприятие, являются наиболее востребованными?

— Наиболее часто используется прекращение действия штрафных санкций. Оно дает предприятию финансовую отдушину для выхода из кризиса. Можно назвать приостановку расчета с кредиторами и начисления процентов, ревизию всех договоров. Иногда и этого бывает достаточно, чтобы предприятие разобралось со своими проблемами.

— Вам не кажется, что, кредитуя заведомо проблемных кредиторов, банки лишь усугубляют их положение?

— Такой вопрос возникает часто. В последние четыре-пять лет складывается крайне неоднозначная и динамичная экономическая ситуация. В одной проекции совместились внутренние и внешние факторы, сжавшие горизонты планирования до минимума: неустойчивость приоритетных рынков и национальных валют основных торговых партнеров; снижение спроса на инвестиционные товары и падение экспортных цен на товары белорусских производителей; увеличение разрыва цен на сырье и энергоносители в сравнении с нашими конкурентами на основном, российском рынке; снижение объемов директивного кредитования; изменение принципов оказания господдержки.

— Можете назвать предприятия, которые неоднократно подходили к процедуре банк­ротства?

— Такие предприятия есть, но раскрывать данную информацию — значит серьезно навредить им. Это может отпугнуть не только кредиторов, но и потенциальных инвесторов. Срабатывает чисто психологический момент: как только кто-то слышит, что предприятие начало процедуру банкротства, с ним тут же все прекращают работать, даже несмотря на то что подобная процедура помогает кредиторам вернуть средства.

— Все предприятия в стране банкротятся по одним лекалам?

— Ситуация с банкротством может возникнуть у любого субъекта хозяйствования. При этом типичное для всего мира правило поддержки гигантов (отрасле-, градо-, экономикообразующих) характерно и для Беларуси. Правительством утвержден перечень из ста стратегических предприятий, которые не попадают в процедуру банкротства в общем порядке. Это как некая гарантия, что они по долгам будут платить.

— Насколько растянута по времени процедура банкротства?

— Есть несколько стадий. Первый период своего рода защитный. Временный управляющий делает срочный анализ финансового состояния предприятия и выносит вердикт: действительно оно несостоятельное или нет. Этот период (до трех месяцев) отличается тем, что работа временного управляющего идет параллельно с работой постоянного руководителя.

После защитного периода, когда
аудит дал независимую и объективную картину, возбуждается дело о банкротстве. На этом этапе работает только управляющий, руководитель отстраняется от должности. Он разбирается с имуществом, проводит ревизию, оценку имущества. Если предприятие продолжает работать, то разрабатываются и первоочередные мероприятия по дальнейшей его деятельности.

С момента возбуждения конкурсного производства информация об этом публикуется в СМИ. После этого кредиторы могут обращаться к управляющему с вопросом о своих деньгах. Суммируя, можно сказать: на втором этапе к антикризисному управляющему предъявляют иски все кредиторы. Срок приема требований — два месяца. За это время готовится план либо спасения, либо ликвидации. Затем план работы с кредиторами утверждается и передается в суд, который и выносит решение: санация или ликвидация.

Подготовка к слушаниям занимает еще два месяца, и только затем решение начинает выполняться. На санацию отводится в среднем восемнадцать месяцев, на ликвидацию — двенадцать. Полтора года на санацию — маленький срок, особенно если долги накапливались десятилетиями. Да и санаций, к сожалению, немного.

— Что нового в процедурах санации и банкротства может появиться в ближайшее время?

— Из нового — инструменты оздоровления, например обмен долгов на акции и замещение активов, то есть передача кредиторам в счет долгов акций или долей хозяйственных обществ, созданных на базе имущества банкрота. Данные механизмы в соответствии с указом № 253 пока могут применяться только к предприятиям АПК. Это очень перспективный способ решения проблемы, позволяющий сохранить бизнес или его часть в процедурах банкротства, очистив предприятие от долгов.

 

Материал опубликован в №30 газеты «Белорусы и рынок» от 12 августа 2017 года. Оформить подписку