Экспорт выезжает на ценах

Конъюнктурный рост экспорта в начале года не дает оснований для долгосрочного оптимизма. В стране до сих пор не созданы условия для экспансии товаров и услуг на внешние рынки, считает почетный председатель Бизнес союза предпринимателей и нанимателей имени профессора М. С. Кунявского (БСПН) Георгий БАДЕЙ.

— Георгий Петрович, январский взлет белорусского экспорта впечатляет, по крайней мере на первый взгляд. Можно ли рассматривать его как серьезный положительный сигнал?

— Пока рост показателя в годовом сопоставлении представляет собой не более чем результат восстановления ценовой конъюнк­туры на мировых рынках. В денежном выражении экспорт увеличился только благодаря тому, что средние цены на продаваемые за рубеж белорусские товары выросли на 18,6 % по сравнению с январем 2016 года. При этом в физическом выражении поставки товаров сократились на 2,4 %.

К тому же один месяц — слишком короткий период. Он не может быть ориентиром и не позволяет уверенно говорить о перспективах. Мы не можем точно спрогнозировать, как поведут себя мировые цены в течение нынешнего года. Многое будет зависеть от новостей по ту сторону Атлантического океана. Америка собирается наращивать добычу сланцевой нефти, что может подорвать восстановление цен на энергоносители. Еще больший удар по ценам грозит нанести рост процентных ставок в США. Ужесточение денежно-кредитной политики Соединенных Штатов способно не только нарушить позитивные январские тенденции в части экспорта, но и ослабить белорусский рубль. Впрочем, не будем гадать, поживем — увидим.

— Глобальная конъюнктура всегда была довольно непредсказуемой, куда проще контролировать внутренние факторы. В последнее время чиновники с новым приливом энтузиазма заговорили о необходимости создания более благоприятных условий хозяйствования для экспортеров. Что-нибудь изменилось?

— Пока мы не заметили существенных подвижек. Одна из основных проблем — низкая ценовая конкурентоспособность наших товаров и услуг — не только не ослабевает, но, на мой взгляд, даже обостряется. Решения на макроуровне способствуют дальнейшему росту затрат. В частности, через местные исполкомы власти начали доводить до предприятий задания по трудоустройству «тунеядцев», росту заработной платы. Увеличение зарплатного фонда, тем более при значительных отчислениях в ФСЗН, может очень просто отяготить себестоимость белорусского экспорта.

Надеемся, положительные результаты даст инициатива президента, касающаяся радикального снижения регуляторных нагрузок на бизнес. Мы высоко оценили первую редакцию проекта декрета, который объединил предложения деловой общественности. Но теперь к нам поступает информация, что на этапе согласования с министерствами и ведомствами многие ключевые инициативы «отсеялись», а общий список законодательных изменений уменьшился почти в два раза.

— Не так давно МИД организовал встречу с представителями бизнеса, чтобы обсудить условия работы экспортеров. Есть ли какие-либо положительные новости с этой площадки?

— На это мероприятие мы направились с конкретными вопросами и предложениями, однако МИД рассматривать их не стал, он решил провести для представителей бизнеса очередной семинар на тему «Как продавать на экспорт?».

Одно из препятствий для белорусского бизнеса — диспаритет таможенных пошлин. В ряде случаев в ЕАЭС таможенные пошлины на готовые товары почему-то оказались ниже, чем на сырье и комплектующие. Мнение предприятий и БСПН в целом таково: сырье должно ввозиться по нулевой ставке, что будет стимулировать развитие перерабатывающего производства. Именно такой эффект получили многие страны Юго-Восточной Азии, которые обнулили импортные пошлины на сырьевые товары.

Мы обратились в МИД как в орган, курирующий развитие экспорта в нашей стране, чтобы он инициировал внесение соответствующих изменений в Единый таможенный тариф ЕАЭС. К сожалению, действенной помощи мы не получили: МИД лишь посоветовал адресовать наши инициативы в местные исполкомы и отраслевые министерства. Увы, предложенный путь слишком громоздкий, чтобы белорусский бизнес мог эффективно влиять на регулирование ставок таможенных пошлин в Евразийском экономическом союзе.

— Обращает на себя внимание тот факт, что в начале 2017 года импорт вновь обогнал экспорт по темпам роста. Может ли Беларусь наращивать экспорт при нашей материало- и энергоемкой промышленности и при этом не создавать дисбаланс в виде отрицательного внешнеторгового сальдо?

— Структура отечественной промышленности была заложена в послевоенные годы. Тогда стояла задача как можно скорее создать рабочие места, а потому со всего Союза везли все, что только могли, и особо не задумывались об экономике производства. Позже основными концепциями экономического развития республики, утвержденными при советской власти, было определено, что в Беларуси нецелесообразно развивать материало- и энергоемкие направления.

Разумеется, нынешняя структура промышленности создает определенные дисбалансы для внешней торговли. Однако я не стал бы искать простых решений (вроде политики импортозамещения) этой проблемы. Что производить, из чего и куда продавать, должны решать инвесторы, а не чиновники. При этом решение следует принимать в каждом конкретном случае. Если продукция имеет значительную импортную составляющую, но при этом хорошо реализуется, в том числе на экспорт, имеет достаточную рентабельность, то почему не развивать такое производство?

В ряде случае увеличение импортных поставок, наоборот, может быть полезно экономике. Многие производственные процессы Европа вынесла в страны Азии. При этом европейские компании сохранили контроль над своими брендами, активно генерируют добавленную стоимость на этапах дизайна и конструкторской разработки, финишной переработки товара, а также продаж. Когда мы предложили не рассматривать как импорт обувь, произведенную в Китае под брендом одного из белорусских предприятий, по-моему, чиновники нас даже не поняли.

— Как вы оцениваете вклад услуг (22,1 %) в общий экспортный поток Беларуси? Считается, что в постиндустриальной экономике именно услуги должны развиваться в приоритетном порядке.

— Действительно, услуги пока не играют должной роли в оте­чественной экономике. Их доля в ВВП Беларуси даже ниже, чем в России. У меня вызывает вопросы не только относительно малый объем экспорта услуг, но и их структура.

Сейчас мы называем себя чуть ли не IT-нацией, однако в сово­купном экспорте услуг доля IT-индустрии составляет лишь 14,6 %. На самом деле для международного рынка белорусы не столько айтишники, сколько водители. По итогам января транспорт сформировал 48,1 % от всего экспорта услуг. При этом на высокоинтеллектуальные услуги в области архитектуры и инженерного дела пришлось только 0,9 % экспорта.

Беларуси все еще не хватает действительно высокоинтеллектуального экспорта, причем не только в сфере услуг, но и в обрабатывающей промышленности. Формирование таких направлений в экономике — дело не одного года. Для этого государству необходимо проводить целенаправленную экономическую политику, в том числе посредством создания экономических зон со специальными режимами налогообложения.