Зачем театру деньги?

Нужны ли творцу деньги, и если да, то государственные или нет? Может ли белорусский театр существовать без госдотаций, как работают театры в других странах, приносят ли они прибыль, сколько получают белорусские артисты — все это выясняла газета «Белорусы и рынок».

После того как коллектив и директор Национального академического театра имени Янки Купалы Павел Латушко поддержали мирные протесты и осудили жесткий разгон мирных акций, директора уволили. Следом, в знак солидарности, более 50 артистов и режиссеров подали заявления на увольнение. В итоге новый театральный сезон в сентябре в Купаловском не открылся.

В ответ Александр Лукашенко заявил, что лишит Купаловский театр государственных дотаций, и будет купаловцам, «что хотели» — «полная свобода и рыночные отношения». Но ведь хотели они вовсе не того, а, как и сотни тысяч белорусов, выходящих на акции протеста, — новых выборов и наказания виновных за насилие и фальсификации.

Есть ли культурная политика?

Нужна ли госдотация театрам? Как они функционируют в других странах? Что нужно менять? Об этом корреспондент поинтересовался у Анжелики КРАШЕВСКОЙ, директора Центра визуальных и исполнительских искусств «АРТ Корпорейшн», международного форума театрального искусства «ТЕАРТ» и Минского международного кинофестиваля «Лістапад».

«Во-первых, должна быть государственная политика по поддержке культуры. Ее кто-нибудь формулировал? Что поддерживать, по какому принципу? Есть кодекс о культуре, так вот там написано, что фактически финансируются только государственные театры. Кодекс нужно пересмотреть, а лучше вообще забыть, потому что в нем написано, что культурную политику определяет президент (ст. 11)! Вы меня извините...», — не скрывает эмоций Анжелика Крашевская.

По ее словам, существует несколько моделей финансирования учреждений культуры, и театров в частности, и нигде они (кроме Бродвея, заточенного на мюзиклы) не приносят прибыли, потому что не рассчитаны на это. «В Беларуси приняты дотации, в России система несколько иная — там конкурсов больше, они открытые, и театральная жизнь идет по-другому. Есть американская модель — там нет Минкульта, и поддержка любых культурных инициатив десятилетиями осуществляется спонсорами. В Германии театры финансируются национальным и региональными правительствами. Есть множество проектов, которые софинансируются — поддерживаются грантами или же театрам предоставляются площадки за 1 евро в месяц», — рассказала она.

Анжелика Крашевская уверена, что необходимо менять подходы, Минкульт не должен быть распорядителем средств: «К примеру, на Украине есть Национальный фонд культуры. Это не идеологический орган, он помогает в кино- и театральном производстве, помогает художникам. Он, а не Минкульт, аккумулирует средства. Министерство — орган госуправления — должно заниматься законотворческой и регуляторной деятельностью, вести статистику, поддерживать обратную связь с учреждениями культуры, творческими людьми. Так и выстраивается культурная политика и виден результат. У нас этого нет, а очень хотелось бы».

Заработки — не голливудские

О механизме выделения денег театрам Минкультом и критериях отбора получателей рассказала Светлана КАРЮКИНА, директор Республиканского театра белорусской драматургии (РТБД), возглавляющая его два года.

Бюджет всех белорусских театров состоит из двух частей: госдотаций и сборов. Скромные 5 % заработка РБТД — это продажа сувенирной продукции и размещение рекламы на афишах и программках. Некоторые получают деньги от сдачи помещений в аренду, а также от работы буфетов/кафе (но не РТБД: за два десятилетия он так и не стал собственником арендуемого помещения).

«Мы находимся на дотации, как все государственные театры. Деньги Минкульт выделяет на зарплату, исходя из штатного расписания — не только для актеров, режиссеров, но и для администрации, технического персонала. По плану, чтобы оправдать финансирование (с точки зрения государства), РТБД должен в год показать 270 спектаклей и обеспечить среднюю заполняемость зала в 74 %. В 2019-м у нас было 80 %, и этот год мы начали очень хорошо. Также театр должен подготовить и выпустить четыре премьеры, средства на которые Минкульт выделяет дополнительно», — пояснила Светлана Карюкина.

У каждого театра свои показатели: может быть и 250 или 230 показов, может быть ниже процент заполняемости зала. Но так как в театры сегодня ходит примерно 3 % белорусов (в последние годы эта цифра чуть выросла), то сборы не могут стать основой заработной платы служителей Мельпомены, объясняет директор РТБД: «Чтобы это произошло и артисты стали получать в полтора-два раза больше, в Беларуси должны быть иными цены на билеты. Но я не могу поставить ценник в 50 рублей, как на гастрольные показы россиян, так как мы придерживаемся политики доступных билетов».

Сколько стоит премьера? Как распределяются затраты? По словам Светланы Карюкиной, в среднем премьера в РТБД стоит порядка 30 тыс. рублей: «Деньги выделяются согласно предоставленной смете. Примерно треть суммы — это гонорар авторам: сценаристу, режиссеру, художнику, композитору. Декорации, костюмы, реквизит — около 60 %, налоги — 10 %».

Сколько зарабатывают артисты, из чего складываются их зарплаты? Доходы всех работников театра состоят из двух частей — окладов и премий. Первые определяются Минкультом. К примеру, вчерашний студент, ставший актером 2-й категории, имеет оклад (с надбавками «за сложность и напряженность», «за контракт» и другими) порядка 477 рублей. У мастера сцены — 577 рублей.

Вторая часть — переменная, это премии. Первая часть начисляется по бальной системе — за количество сыгранных спектаклей, за сложность роли. Кто-то играет два-три спектакля в месяц во втором составе, а кто-то — пятнадцать в первом и видные роли. Исходя из своих финансовых возможностей, театры определяют размер доплаты. У нас это может быть и 50, и 300 рублей. Еще одна часть — премия, выплачиваемая театром по результатам финансовой деятельности. Она варьируется месяц от месяца: бывает что 10, а порой и 15 тысяч можем распределить среди работников. Но не стоит думать, что у нас «голливудские» заработки: зарплаты скромные, ни один актер не получает 1500 рублей.

Жена, любовник и стул из «Икеи»

В главном театре страны актеры (с недавних пор) получали гораздо больше: ведущие — по 1,4—1,6 тыс. рублей. О том, как существовал театр в последнее время, мы поинтересовались у недавно уволившихся из него Дмитрия ТИШКО и Михаила ЗУЯ.

Дмитрий Тишко в Купаловском театре отработал как режиссер 5 лет. Поставил спектакли «Ураджай», «Каханне як мілітарызм», «Ревизор» и последний, премьера которого должна была состояться 5 сентября, — «Иранская конференция», совместно с польским театром из Белостока. Ранее он работал актером в Гродненском драматическом театре.

«Да, при Латушко зарплаты поднялись ощутимо. Хоть и не столь серьезно, как у актеров: моя составляла 700—800 рублей. Это было сделано за счет хорошей продажи билетов, отличной рекламы и реализации новых проектов. Та же белорусско-­польская онлайн-постановка, премьера которой пока не состоялась, на 50 % спонсировалась белостокским театром им. А. Венгерки. Латушко работал по 25 часов в сутки, порой мы за ним не успевали... Генерировал идеи новых театральных проектов, популяризировал белорусское театральное искусство — театр за эти полтора года ожил», — отметил Дмитрий Тишко.

Это контрастирует с положением в Гродно: по словам коллег-актеров Дмитрия, которые продолжают там работать, зарплаты остались теми же, что были 8 лет назад — около 150 долларов. И это в лучшем случае — при полной занятости. «Тогда спасало то, что я жил в общежитии и плата за койко-место была символической — 15—20 долларов. Сейчас, пока еще живя в «Магистре», я только за аренду однокомнатной квартиры плачу 204 рубля», — говорит он.

Как и подавляющее число коллег, Дмитрий подрабатывал — ставил спектакли в БГУ, будучи худруком студенческого театра «На балконе». Недавно он ушел оттуда, но продолжил ставить спектакли на других площадках.

Михаил Зуй стал купаловцем, еще будучи студентом Академии искусств. В итоге отработал в театре 18 лет, пережил немало директоров. Он подтвердил, что именно при Павле Латушко актеры стали получать гораздо больше. «Кроме спектаклей, было много разных активностей, театр раскручивался, зарплаты выросли в среднем на 30 %, притом что и до этого они были выше, чем у коллег. Но даже в Купаловском около 80 % труппы заняты на подработках: на одну зарплату сложновато прожить. Я играл в другом театре, занимался музыкой — за эти годы мы с коллегами-­купаловцами создали несколько музыкальных коллективов, самый известный из которых — «Дети детей», — рассказал Михаил.

Подводя итог, стоит сказать, что даже Купаловский театр, являющийся национальным достоянием, не может выжить без господдержки, как практически все театры в мире. Во многом потому, что к постановкам привлекаются мастера своего дела, в том числе из-за рубежа, а это всегда дорого.

Купаловский, как и другие театры, мог бы приносить прибыль, если бы отказался от важных для национального самосознания постановок, перестав быть олицетворением национальной культуры. «Добиться прибыльности легко: минимизируется труппа, ставятся попсовые спектакли — комедии, в которых на сцене жена, любовник и стул из «Икеи». И диван оттуда же. И никаких поднимающих серьезные темы постановок», — выдал «секрет» рыночного рецепта «от Славянского базара» Михаил Зуй.

Но что останется потомкам?