Аналогичный вопрос возникает практически после любых сообщений о привлечении к ответственности должностных лиц различных организаций: главного инженера, директора, бухгалтера и т. д.
На основании немногочисленных представленных фактов воображение часто рисует достаточно простую картину: директор дал указание перечислить на счета фирмы деньги за товар, которого нет, фирма потом поделилась с директором или вообще все ему отдала, вот и возник ущерб, размер которого равен стоимости перечисления.
Но в жизни такие простые схемы встречаются редко. Гораздо чаще контролирующие органы "ищут" ущерб в более сложных конструкциях: якобы в нарушениях при закупках, приемке "фантомных" работ, перечислении предоплаты сомнительным партнерам и др. Объединяет эти случаи то, что в них отсутствует осязаемая и понятная денежная сумма, собственно, и являющаяся ущербом, который надо еще определить и посчитать.
Вред, ущерб и стоимость - родные братья?
Белорусское законодательство упоминает ущерб в разных случаях. Так, по правилам Гражданского кодекса РБ (далее - ГК), реальный ущерб определяется как расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение имущества.
Также причинение ущерба фигурирует в ряде статей Уголовного кодекса РБ (далее - УК) в качестве основания для квалификации тех или иных преступных деяний, например при злоупотреблении властью или служебными полномочиями.
Кроме того, косвенно понятие ущерба в том или ином виде имеет место при совершении имущественных преступлений, в частности при хищениях. Ведь стоимость похищенного имущества тоже необходимо определить для квалификации деяния и привлечения к ответственности либо для построения своей защиты.
В Кодексе Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее - КоАП) также фигурирует причиненный ущерб либо стоимость имущества, в отношении которого произведены незаконные действия.
Однако проблема в том, что определения понятия "ущерб", аналогичного приведенному в ГК, ни в УК, ни в КоАП нет. Также ни УК, ни КоАП не содержат правил определения стоимости имущества, в отношении которого произведены неправомерные действия, например хищение.
Если обратиться к сущности определения ущерба в ГК, то можно увидеть, что в основу определения размера ущерба положена его компенсационная функция, то есть это расходы, которые сторона понесла или должна будет понести для восстановления нарушенного права.
Проще это представить на примере хищения конденсатора с управляющей микросхемы станка. По стоимости - это хищение конденсатора, но компенсация этого хищения будет включать в себя стоимость приобретения (если это какой-то особый конденсатор), монтажа и демонтажа оборудования, а может потребоваться и полная замена управляющего блока, и, соответственно, возмещение может в десятки раз превышать стоимость похищенного.
В связи с этим на практике возникает множество вопросов: правомерно ли для квалификации преступлений или правонарушений пользоваться правилами определения ущерба, установленными ГК? Если нет, то какими правилами правомерно пользоваться? Как правильно определить размер причиненного ущерба при проведении проверок?
Также следует иметь в виду, что наличие определения ущерба в ГК отнюдь не облегчает применения норм об ущербе. Недаром дела, в которых требуется доказывание размера ущерба, относятся к одним из наиболее трудных.
Попытки правового регулирования.
Вообще законодатель ранее уже пытался урегулировать вопросы определения ущерба. Совместным постановлением Минфина и Мин- экономики от 24.03.2003 г. № 39/69 была утверждена Инструкция о порядке определения размера причиненного государственному имуществу вреда в связи с утратой, повреждением (порчей), недостачей при проведении проверок финансово- хозяйственной деятельности государственных юридических лиц.
Эту инструкцию изменяли, сокращали, ее действие то распространяли на все субъекты хозяйствования, то только на предприятия с долей государства 50%. Но факты таковы, что она сейчас не устраивает ни субъекты хозяйствования, ни контролирующие органы.
В связи с этим сейчас проводится разработка нормативного акта, который установил бы порядок определения размера ущерба. Проблемы есть как при определении размера ущерба в целях его компенсации, так и для квалификации действий и выяснения, действительно ли ущерб имел место.
Обсуждению потенциального содержания проекта этого нормативного акта был посвящен круглый стол на тему "Порядок определения ущерба, причиненного неправомерными действиями (уголовным преступлением, административным правонарушением)", проведенный в мае 2014 года журналом "Юрист" в рамках совместного с Минэкономики РБ проекта "Опыт юриста - законодателю". В работе круглого стола приняли участие сотрудники правоохранительных и контролирующих органов, адвокаты, представители субъектов хозяйствования.
Форма собственности - специфика или единство?
Единственный нормативный акт, в том или ином виде описывающий правила определения размера вреда (который теоретически можно приравнять к ущербу, хотя это тоже предмет споров), - уже упоминавшаяся Инструкция № 39/69. В настоящее время она распространяется на имущество государственных юридических лиц. Соответственно, первый вопрос, который должен разрешить разрабатываемый нормативный акт, - будет ли он распространяться на предприятия частной формы собственности.
Как отметил представитель Следственного комитета РБ, отсутствие правового регулирования определения ущерба в отношении предприятий частной формы собственности приводит к сложностям в возбуждении уголовных дел и даже к отказу в силу отсутствия методики расчета ущерба.
С ним не согласился Алексей Лукашов, старший юрист "Райдла Лейинш Норкус", который отметил, что отсутствие методики не должно препятствовать частным предприятиям защищать свои права. В отсутствие детального нормативного регулирования можно воспользоваться нормами ГК.
Ольга Мазалева, партнер адвокатского бюро "ВМП Власова, Михель и партнеры", высказала мнение, что действие будущего нормативного акта должно распространяться и на предприятия частной формы собственности. Сегодня и судам, и контролирующим органам необходим нормативный акт, содержащий конкретную методику определения ущерба, без этого взыскать убытки сегодня тяжело.
Но при этом О. Мазалева считает, что юристам необходимо оставить определенную свободу в доказывании, сохранить принцип состязательности в процессе. Поэтому это должен быть не обязательный документ, а методические рекомендации на уровне акта Совмина. По ее словам, там, где есть методика (например, по спорам о перевозках), убытки взыскиваются. Если методики нет, размер ущерба чаще всего признается недоказанным.
Владимир Хомич, директор Научно-практического центра проблем укрепления законности и правопорядка Генпрокуратуры, сообщил, что сейчас происходит "модернизация ответственности". Возбуждение уголовных дел по государственным предприятиям будет отличаться от возбуждения дел по частным предприятиям.
Уголовное преследование за недостачу, порчу имущества в частном секторе будет зависеть исключительно от самой организации: возбуждать уголовное преследование против конкретного лица или нет. В Российской Федерации это решено следующим образом: дело возбуждается в публичном порядке лишь при условии, что действиями причинен ущерб, помимо собственного, еще и стороннему предприятию.
В целом участники круглого стола высказали мнение, что порядок должен быть единым как для государственных предприятий, так и для частных.
Стоимость или компенсация?
Один из основных вопросов к будущему нормативному акту заключается в том, какой принципиальный подход будет выбран для определения ущерба: стоимостный, то есть в размере стоимости изъятого или пропавшего имущества, или компенсационный (в размере расходов, которые необходимо будет понести, чтобы вернуть то состояние, которое было до совершения деяний)? Второй вопрос: что будут брать за основу при определении стоимости имущества? Инструкция № 39/69 отталкивается от данных бухучета: какая стоимость принята к учету, та и является определяющей.
А насколько бухучет соответствует реалиям? Один из участников круглого стола привел пример: рабочий украл детали с трактора, по бухучету эти детали не имели стоимости, так как были установлены и списаны. Трактор на балансе есть. Деталей нет. Исходя из этого, стоимость по бухучету может совершенно не соответствовать рыночной.
А. Лукашов привел пример хищения имущества организации, которое уже списано с ее баланса. При этом он не согласился с позицией представителя Следственного комитета о том, что ущерба в такой ситуации нет.
Говоря о стоимости имущества в целях квалификации правонарушений, по мнению А. Лукашова, следует зафиксировать реальную стоимость на момент совершения деяния. Она и будет являться основой для его квалификации в качестве преступления или административного правонарушения. А при решении вопроса о компенсации этого ущерба спустя какое-то время со дня его причинения, при исчислении размера компенсации следует исходить из стоимости, определенной с учетом инфляционных процессов, выплат неустоек, пени и прочих затрат собственника (владельца), непосредственно связанных с правонарушениями, причинившими ущерб.
Не допустить перекосов.
Также отметим, что вопрос о расчете ущерба нуждается в урегулировании не только для уголовной или административной ответственности.
Например, после принятия изменений в УК, предусматривающих конфискацию автотранспорта при повторном привлечении к ответственности за управление в нетрезвом виде, в том числе и у предприятий за нарушения, допущенные работниками, в СМИ неоднократно появлялись сообщения о взыскании с виновных работников в пользу предприятий стоимости конфискованной автотехники. И в ряде сообщений фигурировали весьма незначительные суммы по сравнению с рыночной стоимостью тракторов и иной техники.
Все очень просто: по этой стоимости имущество числилось в бухгалтерском балансе, и она же на основании Инструкции № 39/69 была взята за основу при определении размера ущерба. Можно ли купить такой же трактор за цену, указанную в бухгалтерском учете, - большой вопрос.
В итоге большинство участников круглого стола пришли к общему мнению, что должны быть отдельные правила для определения ущерба в целях компенсации и в целях привлечения к ответственности. Стоимость в целях привлечения к ответственности должна отталкиваться от максимально приближенной к реальной, рыночной стоимости имущества, а компенсация - максимально учитывать интересы пострадавшего лица. В противном случае возможен перекос в ту или иную сторону.
