Центральные банки в роли стрелочников

Чем быстрее общество поймет, что в основе финансовых ошибок лежат действия политиков, тем меньше оно будет ждать чудес от монетарных властей.

Независимость центральных банков вновь стала темой новостей. В США президент Дональд Трамп ругает Федеральную резервную систему за удержание процентных ставок на слишком высоком уровне и, как сообщается, изучает возможность увольнения председателя ФРС Джерома Пауэлла. А в Турции президент Реджеп Тайип Эрдоган уволил управляющего центральным банком. Новый управляющий занялся резким снижением процентных ставок. Это не единственные примеры того, как в последние несколько месяцев популистские правительства прицеливаются к центральным банкам.

Есть ли независимость? В теории независимость центральных банков означает, что монетарные власти обладают достаточной свободой, чтобы принимать непопулярные, но нужные решения, особенно когда речь заходит о борьбе с инфляцией и финансовыми пузырями, поскольку им не грозят выборы. Когда избираемая власть сталкивается с необходимостью принятия подобных решений, у нее всегда возникает соблазн выбрать более мягкий вариант, независимо от его долгосрочных последствий. Чтобы не допустить этого, избираемая власть делегировала функцию прямого вмешательства в монетарные и финансовые дела центральным банкам, которые имеют возможность достигать целей, установленных политическим истеблишментом, любыми способами, какие они сочтут необходимыми.

Такой механизм повышает уверенность инвесторов в монетарной и финансовой стабильности страны, и они вознаграждают данную страну (и политический истеблишмент), соглашаясь на снижение процентных ставок по ее долгам. Теоретически после этого такая страна будет жить долго и счастливо — с низкой инфляцией и стабильным финансовым сектором.

Начиная с 80-х годов независимость центральных банков доказывала свою эффективность во многих странах, поэтому в 90-х она стала мантрой для политиков. Руководителей центробанков высоко ценили, а их заявления, часто туманные или даже непонятные, воспринимались с глубоким почтением. Опасаясь возврата высокой инфляции, наблюдавшейся в начале 80-х, политики предоставили монетарным властям большую свободу и практически никогда не обсуждали их действия публично.

Кризисы меняют подходы. Однако три события явно разрушили эту систему отношений в развитых странах. Первым событием стал мировой финансовый кризис 2008 года. Он означал, что центральные банки заснули за рулем. Организовав мощный отпор кризису, центробанки сумели создать вокруг себя ауру еще большего могущества, однако с тех пор политики стали отказываться делить сцену с этими никем не избираемыми спасителями.

Во-вторых, после кризиса центробанки упорно не могут достичь целевого уровня инфляции. Возможно, это означает, что они могли бы активнее стимулировать рост экономики, однако в реальности у них просто нет инструментов для дополнительного монетарного смягчения, даже с учетом применяемых ими нетрадиционных мер.

Любой намек на дальнейшее смягчение, похоже, стимулирует в большей степени аппетит к финансовым рискам, чем к реальным инвестициям. В результате центробанки стали заложниками той самой ауры, которую они помогли создать вокруг себя. Когда общество уверено в том, что монетарные власти обладают супервозможностями, политики начинают задаваться вопросом: а почему они не используют эти возможности для выполнения своего мандата?

В-третьих, в последние годы многие центробанки изменили методы коммуникации и отказались от заявлений в духе дельфийских оракулов в пользу политики полной прозрачности. Однако после кризиса многие из их публичных прогнозов относительно роста экономики и инфляции оказались неточными. Тот факт, что в данный момент времени это были самые лучшие прогнозы, никого не убеждает. Имеет значение лишь то, что они оказались неверными.

Рынки и популисты. В результате центральные банки стали трижды проклятыми в глазах политиков: не смогли предотвратить финансовый кризис и не заплатили за это; сейчас не могут выполнить свой мандат; судя по всему, понимают в экономике не больше, чем все остальные.

Неудивительно, что именно лидеры-популисты оказались среди тех, кто больше всего недоволен центробанками. По мнению популистов, у них есть данный «народом» мандат, чтобы отобрать контроль за государственными институтами у «элиты», а нет ничего более элитного, чем умники-экономисты с дипломом PhD, которые говорят на собственном жаргоне и периодически встречаются за закрытыми дверями, например, в швейцарском Базеле. Для лидера-популиста, который боится, что экономическая рецессия может пустить под откос его планы и испортить непогрешимый имидж, центральный банк является идеальным стрелочником.

Наблюдая за этими атаками, рынки проявляют удивительное спокойствие. В прошлом они отреагировали бы на них повышением процентных ставок. Однако, похоже, инвесторы считают, что дефляционные последствия политической неопределенности, создаваемой неортодоксальными и непредсказуемыми действиями популистских администраций, намного перевешивают любое нарушение независимости центробанков. Инвесторы хотят, чтобы центробанки отреагировали на пожелания популистских лидеров, но не поддержав их «потрясающую» политику, а компенсировав ее негативные последствия.

Мандат центробанка требует от него смягчения монетарной политики, если темпы экономического роста замедляются, даже когда проблемы обусловлены решениями правительства. Несмотря на то что центробанк сохраняет автономность, по сути, он попадает в зависимость от политики правительства. В подобных ситуациях центральный банк, наверное, даже поощряет правительство принимать более рискованные решения, поскольку оно будет действовать, исходя из предположения, что в случае необходимости центробанк всегда спасет экономику.

Хуже того, популистские лидеры могут ошибочно считать, что центробанк способен сделать больше для защиты экономики от их политических ошибок, чем тот может сделать на самом деле. Такое недопонимание угрожает экономике серьезными проблемами.

Кроме того, у руководителей центробанков нет иммунитета от публичных нападок. Они знают, что негативный имидж вредит авторитету центробанка, а также его способности нанимать сотрудников и действовать в будущем.

Люди, а не волшебники. Понимая, что их подставят как стрелочников в случае возникновения затруднений в экономике, руководители центробанков поступят как обычные люди и купят себе дополнительную страховку от такого развития событий. В прош­лом ценой такой страховки становилось повышение инфляции в среднесрочной перспективе. Сегодня более вероятно, что этой ценой станет усиление финансовой нестабильности в будущем. Такая вероятность, конечно, будет еще больше подавлять рыночные процентные ставки, а не повышать их.

Что могут сделать центральные банки? Прежде всего, им надо объяснить обществу, в чем заключается их роль и почему она не ограничивается простым повышением или понижением процентных ставок по желанию.

На пресс-конференциях и в своих выступлениях Джером Пауэлл высказывается прозрачно, и он честен по поводу сомнений центробанка относительно экономики. Разрушение окружающей центральные банки мистической ауры может сделать его уязвимым для нападок в краткосрочной перспективе, однако в долгосрочной перспективе этот шаг будет вознагражден.

Чем раньше общество поймет, что руководители центробанков — обычные люди, которые, пользуясь ограниченным набором инструментов, выполняют тяжелую работу в трудных обстоятельствах, тем меньше оно будет ожидать от монетарных властей волшебного исправления ошибок, допущенных избираемыми политиками. В нынешней ситуации это, наверное, лучшая форма независимости, на которую может рассчитывать центробанк.

©Project Syndicate, 2019.

www.project­syndicate.org

Читайте нас в: