Деньги ни за что

Режим денежно-­кредитной политики, основанной на количественном смягчении и нулевых или даже отрицательных процентных ставках, создал чрезвычайно благоприятную среду для политиков определенного типа. Те, кто хочет использовать нынешние условия, чтобы повысить свою популярность, могут настроиться на безоблачное будущее, по крайней мере, сейчас.

Новое влияние. Практически во всех странах с развитой экономикой монетарная и налогово-бюджетная политика взаимодействуют новым и уникальным способом. Например, правительство Германии только что выпустило 30-летние облигации с отрицательной доходностью. Это означает, что оно может брать взаймы бесплатно и теоретически делать все, что захочет, — тоже бесплатно. Германия далеко не единственная в этом смысле, поэтому неудивительно слышать усиливающийся хор голосов, призывающих к повышению фискальной активности при первых признаках замедления роста.

Очевидно, что нынешняя ситуация может иметь далеко идущие денежно-кредитные и распределительные последствия, особенно если учесть, что правительства постепенно экспроприируют у традиционных рантье. Впрочем, это только начало.

Политика сама по себе всегда основывалась на управлении компромиссами. Деньги, потраченные в одной области, не могут быть потрачены в другом месте. Если медсестрам и врачам платят больше, учителям, полицейским или пожарным будут платить меньше. Правительства должны выбирать между снижением налогов и строительством высокоскоростных железнодорожных путей, авианосцев или дорог и мостов.

Эффект популизма. Сегодня нетрадиционная денежно-­кредитная политика породила нетрадиционную политику. Популистские правительства в Центральной и Восточной Европе особенно хорошо играют в новую игру. Они могут одновременно подкупать различные политические группировки, повышать пособия на детей и пенсии, снижать пенсионный возраст, создавать инфраструктуру и уменьшать налоги. Если оппо­зиция выдвигает новые предложения о расходах, правительство может просто утвердить данные идеи как свои и обеспечить себе дальнейшее пребывание у власти. Это новое стирание границ монетарной экономики и фискальной политики неизбежно приведет к дисфункции.

Усугубляя дисфункцию, популисты ухватились за новые интеллектуальные аргументы. Основная задача популистов состоит в том, чтобы убедить избирателей, что их действия не представляют угрозы. Это не составило большого труда, поскольку голоса, празднующие кончину старого либерального порядка, теперь слышны по всему политическому спектру. В странах с развитой экономикой широко распространено мнение о том, что после финансового кризиса 2008 года старые пра­вила больше не применяются.

Смелая новая экономика? Новый нарратив идеален для популистов. Согласно ему, финансовый кризис дискредитировал традиционную экономику, а «неолиберализм» был опасной иллюзией. Неолиберальное понимание, вызвавшее наибольшую критику после кризиса, заключалось в том, что фискальная сдержанность является добродетелью и вознаграждает приверженцев более низкими процентными ставками, более дешевыми кредитами и повышенными потребительскими расходами. По мнению критиков, государственные расходы являются не только бесплатными, но и чистым товаром.

В этой смелой новой экономике, кажется, никто не может авторитетно заявить, насколько опасен долг. Однако это вовсе не означает, что не существует какого-либо уровня долга, который мог бы спровоцировать резкое изменение ситуации. Если вкладчики и инвесторы начнут нервничать, долг снова может подорожать, что сделает текущие долговые обязательства неприемлемыми. Лишь тогда популистская магия перестанет работать.

Те, кто хочет восстановить традиционную политику и старые правила, оказываются в незавидном положении. Никто не хочет голосовать за Кассанд­ру, когда Поликсена стоит в избирательном бюллетене. К тому времени, когда предостережения Кассандры подтверждаются, всегда становится слишком поздно.n

©Project Syndicate, 2019.

www.project­syndicate.org

Читайте нас в: