Лишь слегка обозначившийся контакт брюссельских чиновников высшего уровня с президентом А. Лукашенко и его администрацией вызвал шквал эмоций и упреков среди местной диссидентствующей общественности. Причем (что показательно) был впервые найден такой оппонент, отказ которому в любви превзошел по накалу неприязнь оппозиционеров друг к другу. Этот супостат - "Европа, могущая отказать борцам с режимом в своей поддержке, подпитке, подкормке и др.".
Без пропитания же извне дальнейшая конфронтация, как выясняется, теряет всякий смысл.
Парадокс? Вряд ли.
Существующие здесь еврооптимисты никак не могут уяснить, что "атлантическая солидарность" еще даже не стала "средиземноморской", что она далеко не готова распространяться на азиатские просторы (именование Европой территорий между Смоленском и Уралом - чисто географический изыск, не имеющий ничего общего с историческими и культурными традициями последних столетий).
Плацдарм от Бреста до Витебска - это площадь конфликта интересов, утратить контроль над которым "империя Кремля" пока не созрела, ибо это единственное сохранившееся сегодня окно Москвы на Запад.
От чего скоропостижно устал ЕС?
Сегодняшний Старый Свет - это пожилой, в меру (учитывая недавние расширения на диковатый континентальный Восток) респектабельный джентльмен, более всего стремящийся к стабильности и спокойствию.
Грандиозное - сопоставимое с гипотетическим возрождением Атлантиды - расширение общеевропейского пространства до рубежа от Таллина и Вильнюса до Бухареста и Софии обошлось Брюсселю недешево. Сейчас главная задача архитекторов "большой Европы" - переход всей этой пестро организованной территории на единые стандарты: жизни, права, свобод, вкусов и даже морали.
Сложность достижения этой цели прекрасно осознавали все заинтересованные лица еще в начале ХХ столетия.
"Срединную Европу, - писал тогда Ф. Науманн, идеолог евроинтеграции на основе пангерманизма, - можно сравнить с озером, в котором плавают самые разновидные породы рыб. Нигде нет точно определенных границ. Все течет, смешивается, кричит, ругается, молится, просит... Если все эти отдельные части не пожелают согласиться, то сам Михаил Архангел не сплотит их. Слить всю эту массу в один государственный организм и привести к одному войску и к одному политическому знаменателю является превышающею почти человеческие силы задачею, но вместе с тем целью, достойною величайших государственных деятелей, движимых духом истории".
Колеблясь между этой недостижимой программой и задачами хотя бы перспективного военного, политического и культурного объединения, Науманн даже в те максималистские времена соглашался на меньшее: "Создание Срединной Европы означает не образование нового государства, а заключение союза между существующими и независимыми государствами. Срединная Европа не будет союзным государством, а союзом государств; хотя первая форма и представляла бы больше реальных выгод, но она неосуществима".
Адаптация "младоевропейцев" в обжитых хоромах новых "старших братьев" - процесс не из легких.
Прежние обитатели социалистического лагеря, не могущие преодолеть "железный занавес" между территориями НАТО и Варшавского договора, испытывали чувство законной гордости при сопоставлении обустроенности собственной жизни и "вселенной бесхозяйственности" на восток от Бреста и Львова.
Сейчас же формат сопоставлений иной: собственно Европа открыта. Новые впечатления - новые психологические комплексы. Учитывая почти критический объем геополитического расширения последних лет, Старый Свет оказался на грани тяжелого заболевания, целиком проглотив, подобно незадачливому удаву, слишком большую добычу.
А ее необходимо для собственного выживания "переварить". Для этого же в условиях как всегда не вовремя нагрянувшего кризиса требуется чуть ли не половина триллиона евро. При этом зону этой новоявленной интернациональной валюты уже утаскивают на дно экономики Ирландии, Испании, Португалии и Греции. И даже бывший премьер Чехии (еще более молодой по статусу пребывания в ЕС, чем они) Тополанек недавно демонстративно не подал руки французскому президенту Саркози.
Такова плата за геополитическую "взаимность" тех европейских избранников, от которых уже невозможно дистанцироваться.
Европа - цель со многими маршрутами.
Путь в Старый Свет - пора это осознать - пролегает по совершенно непохожим тропам. Его ядро - Франция с Германией и Италией, а также страны Бенилюкса обрели общий дом в конечном счете исключительно в результате прихода американо-британских войск, выступивших освободителями от прежнего неутомимого борца за европейскую интеграцию - немецкого фашизма.
Континентальные юг и юго-запад примкнули к набирающему ход европейскому локомотиву, рассчитывая на перспективные преференции и технологическую поддержку своих традиционно вялых экономик.
Присоединение среднеевропейского востока (особенно - юго-востока) было чисто геополитическим актом, на который могли сподобиться только очень сытые и весьма уверенные в себе державные союзы. Албания и Болгария с Румынией, за которой немедленно начала подтягиваться уже классически "совковая", наполовину коммунистическая Молдова, не слишком вписываются в общеевропейский экономический и даже культурный контекст.
Прочие - не прибалтийские, но географически европейские постсоветские государства - в будущем тоже неизбежно примкнут к Евросоюзу. Но произойдет это, по всей вероятности, по иному сценарию. Их автономная нежизнеспособность очевидна уже всем. Для их цивилизационного дрейфа актуальны лишь два вектора - Брюссель и Москва.
Средняя Европа - ввиду собственной неиспорченности социальным геноцидом, который большевики на протяжении трех поколений осуществляли на "канонических" просторах былой Российской империи, - бежала на запад (как лермонтовский Гарун) "быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла".
Постимперская же славянско-кавказская публика до одури страшится любых государственных трансформаций, зная (по семидесятилетнему опыту), что от этого бывает исключительно хуже. Не Европа будет распространяться на эти земли, а Россия, теряющая остатки экономического, а главное - интеллектуального и духовного могущества, будет сама их выталкивать (как Грузию и Украину).
Протекционизм - категория не столько экономическая, сколько инструмент власти. И Старому Свету банально и заурядно нужно просто выжидать. Спасая из тюрем и из-под прессинга, непосредственно угрожающего здоровью, тех, кто способен еще принести пользу. Для организации грядущего "внешнего управления".
И не надо здесь говорить о морали или ее отсутствии у западных эмиссаров. Самая безнравственная стратегия - делать нечто за народы чужими для них руками. Пусть слегка прозреют, дабы не слишком сопротивлялись неумолимому. Как в анекдоте: "На европейско-китайской границе все спокойно".
А вот западную линию этого рубежа придется проводить главным образом из Минска. Потому и торгуемся.
