Павел Калинков: Мы живем историей и гордимся нашими предками

Как из развалившегося коровника сделать успешный бизнес, можно ли в Беларуси заработать состояние на лошадях и почему уланы — последние защитники ВКЛ? Об этом корреспондент газеты «Белорусы и рынок» узнал, побывав в гостях у Павла КАЛИНКОВА, хозяина и руководителя конно­исторического клуба «Золотая шпора».

Междуречье — это не только древнее государство, одна из колыбелей земной цивилизации, но и деревня в 30 километрах от Минска, в Воложинском районе, где находится «хозяйство» нашего героя. Оно знакомо широкому кругу белорусов как место проведения шикарных исторических фестивалей «Золотая шпора». Туда и наведался корреспондент «Белорусы и рынок», чтобы поговорить с человеком, предпочитающим называть себя не бизнесменом, а историческим реконструктором.

— Когда идея создания своего конного клуба стала реализовываться?

— Я был юристом, работал в частной организации, параллельно увлекался исторической реконструкцией. Первая лошадка была куплена в 2003 году. Недалеко от теперешней Национальной библиотеки мы арендовали для нее сарайчик. Потом появилась вторая, так как в одиночестве заниматься исторической реконструкцией не очень продуктивно.

Историческая реконструкция — это эксперимент, часто научный. В ходе него на практике изучается, как что работало и действовало. Ради всего этого удовольствия, интереса, живого любопытства (узнать, как все было на самом деле) и была куплена первая лошадь. С ней я участвовал в исторических инсценировках — выступлениях, баталиях, фестивалях.

Но я никогда не занимался лошадьми исключительно ради коммерции. Душа к ним стремилась, при этом все время хотелось чего-то необычного, пробовал новые направления и варианты развития. Так что сказать, что я целенаправленно шел к цели, шаг за шагом создавая конный клуб, четко выполняя бизнес-план, нельзя. Я целенаправленно получал кайф от своей жизни.

— А как появилась «Золотая шпора»?

— После первого сарайчика мы перебрались в Веснинку, а потом поняли, что в Минске невозможно содержать такое большое животное, как лошадь. Цыгане еще умудряются это делать, но нормальный человек не может. Возникают постоянные конфликты с законом, правопорядком и властью. Ты постоянно являешься нарушителем чего-то. Получилось купить участок под Минском — переехали туда, места стало больше. Постепенно количество лошадей росло, и я понял, что надо ехать еще дальше от столицы.

Когда в 2011 году перебрались в Междуречье, это был очень дерзкий проект. Надо было выкупить старую разваленную ферму, в аварийном состоянии, ставшую местом для складирования различного хлама. Через крышу коровника можно было наблюдать звезды. Работы оказалось много, но с каждым годом картинка все больше радовала глаз.

Повезло, что вместе с бывшим коровником мы получили сеновал в более-менее приличном состоянии, из которого сделали манеж. Полтора гектара — под обслуживание зданий, а остальные 7,5 га потом были взяты под крестьянско-фермерское хозяйство — оформили разведение лошадей, чем в том числе сейчас и занимаемся. И сейчас у нас 26 животных.

— Где взяли деньги? Помог кредит?

— У меня хорошая семья, она дала отличный старт, без нее таких денег на конном деле я бы не заработал. Подобный бизнес с 5 копеек не поднимешь — пришлось прилично вложиться в стройку. Огромных денег это дело не приносит, чтобы расти и двигаться вперед семимильными шагами, но постепенно «Золотая шпора» становится все краше. Я вообще не знаю ни одного конника в стране, который мог бы похвастаться заработанным на лошадях состоянием. Но дело растет, у нас множество направлений деятельности и вариантов заработка.

— Основа его — агротуризм?

— Да. Конные прогулки, походы, обучение верховой езде, съемки в кино, аренда денников, выступления на корпоративах, шоу, праздниках, фестивалях — не обязательно исторических, ярмарках. Спектр деятельности широк, но основа — агротуризм. Люди приезжают к нам отдыхать, ездить верхом, общаться,  и с каждым годом такой вид отдыха становится все популярнее. Агротуризм — это в первую очередь сервис, доброе теп­лое общение, улыбка, чтобы человек почувствовал себя «в семье». Причем радушие не должно быть напускным, наигранным. Если получается — люди тянутся: сначала приезжают покататься верхом, потом закручивается живое общение, которое приводит к нам еще больше клиентов.

Сейчас одно из интересных направлений работы — классическая выездка, та, что до сих пор практикуется в Вене, Лиссабоне, Хересе. Это направление стало очень модным в Европе, но до Беларуси пока не дошло. Выездку можно назвать альтернативой спорту. На мой взгляд, это гуманно, тонко — целое искусство.

— Для вас наверняка важнейшим из искусств является кино (в плане заработка). Ведь конным каскадерам много платят?

— В кино можно заработать деньги немалые, но заработки непостоянные, ведь снимаемся в кинофильмах раз-два в год. Если бы в Беларуси была киноиндустрия, хотя бы как в России, можно было бы за счет такой работы жить. Мой друг в России, который специализируется на киносъемках, получает приятные деньги, позволяющие развиваться. Но есть и минусы: каскадерские съемки с лошадьми часто травматичны. Я никогда не иду на сделку с совестью, никогда не даю лошадь на заведомо травмоопасный трюк. После работы в кино лошадь должна уйти на четырех ногах, со здоровой спиной и с ненарушенной психикой.

На моем счету уже более двадцати фильмов. Это классное направление, и конная массовка и конные трюки — очень сложные, серьезного уровня. Я делаю завал со «свечки» (когда конь взлетает на дыбы и падает на спину), волочение (конь скачет галопом, а всадник за ним по земле — как будто зацепился в стремени), члены моей шоу-группы делают завалы стоя (когда лошадь стоит и вдруг резко падает), «свечи», поклоны, испанский шаг.

— Наверняка воспитать лошадь, чтобы она могла участвовать в исторических фестивалях, не боялась звуков выстрелов, пиротехники, лязга доспехов и холодного оружия, стоит немалых денег.

— Да, это очень длительный и скрупулезный процесс. Пока я своих четырех жеребят никому не доверяю, занимаюсь сам, чтобы не упустить мелочей. Ведь у лошади очень хорошая память, она все запоминает надолго — и ошибки, и хорошие моменты.

— «Золотая шпора» известна именно яркими шоу, целым рядом конно-исторических фестивалей. Почему вы не сосредоточились на одном направлении, а развиваете сразу несколько?

— Я патриот, мне нравится именно моя история, наша, родной страны. Поэтому, кроме давней программы Дикого Запада (больше для развлечения), мы серьезно занимаемся белорусским средневековьем, рыцарскими турнирами, а также ХVII веком — белорусскими крылатыми гусарами, и XIX веком, наполеоновскими войнами — последним формированием, которое называлось Войско Великого княжества Литовского — 17-й уланский полк. Впоследствии никто так не именовал себя, поэтому в литературе их иногда называют «последние защитники ВКЛ».

Исторической реконструкцией мы занимаемся уже более пятнадцати лет. За это время была проведена огромная исследовательская работа, собрана масса интересного материала. И на своей территории, и на фестивалях, праздниках клуб постоянно организует тематические фестивали. К примеру, на нескольких фестивалях «Золотая шпора — 1812» мы брали за основу конкретный эпизод войны 1812 года и воспроизводили его. Как-то была поставлена необычная задача: рассказать нашим соотечественникам, насколько многогранна история и насколько тяжелыми для Беларуси были времена два с лишним века назад, когда белорусы сражались против белорусов. По сути, для нас это была гражданская война. Мы старались помочь взглянуть на ситуацию под иным углом зрения, непривычным, дающим более четкое представление об истории. И подтолкнуть белорусов к тому, чтобы они задали себе вопросы о событиях 1812 года.

Мы живем историей, гордимся нашими предками, их силой духа и хотим привить эти чувства новому поколению.