Александр Анискевич: Надо соответствовать скорости изменений. Иначе будешь динозавром

Нынешняя экономическая модель, в рамках которой работают современные бизнесы, уступит место новой, считает футуролог и бизнес­консультант Александр Анискевич.

По его мнению, в самом скором будущем компании будут организованы по совершенно новым принципам. Об том, а также о том, как и по каким причинам все это, по его мнению, будет происходить, Александр Анискевич рассказал в интервью газете «Белорусы и рынок».

— Для чего бизнесменам
нужна футурология?

— Собственник компании — это лидер, вожак стаи, который должен вести за собой бизнес. Для этого нужно четкое целеполагание. Однако в нынешних условиях неопределенности с целеполаганием сложно. Поэтому ориентироваться нужно на мегатренды, понимать, куда движется окружающий мир. Мегатренды видны всегда, они всегда проявляются. И собственнику надо понимать, как они влияют именно на его бизнес.

— Но мегатренд, связанный с пандемией, вряд ли можно было прогнозировать.

— Мегатренд в экономике, который мы наблюдаем сейчас, был виден и до коронавируса. Это завершение глобальной эпохи экономического роста, сокращение ВВП — как отдельных стран, так и мирового.

— И как сокращение миро­вого ВВП может повлиять
на конкретный бизнес, скажем на небольшую булочную
в Минском районе?

— Нужно понимать, что существующая сегодня экономическая модель построена на росте, причем росте за счет долга. Эту модель потряс кризис 2008 года, и к 2014-му она перестала функционировать. Несмотря на вливания Европейского Центробанка и американской Федеральной резервной системы, глобальная экономика не вернулась к росту. Это является свидетельством того, что система достигла предела своего расширения. Модель экономического роста, построенная на наращивании долга, — это пирамидальная модель, она всегда является конечной. И теперь она подошла к своему тупику, к пределу своего роста.

Подходы к построению бизнеса в итоге меняются полностью. На место модели продаж приходит модель пользования. В новых реалиях бизнес будет получать доход за передачу в пользование оборудования, машин, механизмов. Кроме того, компании будут уходить от модели спонтанного производства к производству под предварительный заказ конечного потребителя.

— Как в таких условиях бизнес может масштабироваться?

— Никак. При таком подходе масштабирование работать не может. В новой модели не будет места массовому производству. Простой пример. У любого человека правая нога отличается от левой как минимум на полразмера, а то и на полтора. Покупать туфли одного размера не лучшее решение.

— Покупаете себе туфли разных размеров?

— Я уже двенадцать лет шью себе обувь по индивидуальному заказу.

— Не дороговато ли?

— Срок жизни такой обуви го­раздо длиннее, чем любой пары, произведенной на серийном про­изводстве.

— На чем же зарабатывает производитель, если пары обуви вам хватает на двенадцать лет?

— После того как я сшил у мастера пару обуви, я приду к нему же за любым ремонтом и исправлением. А значит, дам ему возможность заработать десять раз, если не все двадцать.

— Но все же люди привыкли жить в обществе потребления, им нравится менять вещи на более новые, а не носить одну обувь много лет.

— Общества потребления уже нет. Например, в Великобритании объем продаж автомобилей в мае упал на 91 %, пассажирских авиаперевозок — на 95 %.

— Ну, это временное явление.

— Прежняя жизнь никогда не вернется. Это нужно понимать. Пирамидальные модели могут работать только на пределе загрузки. Если в кинотеатре один посетитель — работать нерентабельно. Если в 700-местном самолете летят 10 человек, этот бизнес тоже не может быть рентабельным. Если магазин не зарабатывает на каждом квадратном метре, держать его не имеет смысла. То есть все нынешние инфраструктурные бизнесы не имеют шанса на жизнь.

Недавно я вернулся из США, где в течение трех с половиной месяцев проводил консультации. И видел там очередное подтверждение нежизнеспособности нынешней модели. В начале года в США было 6,5 млн безработных, сейчас пособие по безработице получают более 45 млн человек и еще больше людей ожидают решения по его предоставлению.

— В вашем описании это все напоминает фильм-катастрофу.

— Напоминает ли фильм-катастрофу бурная весна, когда тает снег и потоки воды сметают все на своем пути? Наши дети будут жить в более комфортной среде обитания, чем мы. Сейчас мы наблюдаем еще один тренд — исход населения из мегаполисов. Люди будут жить вне городских агломераций, в сельской местности, но пользоваться там всеми благами цивилизации, к которым мы привыкли, включая интернет.

— На такое массовое изменение образа жизни потребуется время.

— Все это может произойти очень быстро, в короткий промежуток времени. Помните, как быстро исчез СССР? Так и сейчас. Старые экономические модели исчезнут как изжившие себя. Те же супермаркеты, которые сегодня работают не ради удовлетворения потребителей, а продают производителям место на полке.

— В супермаркетах сегодня заняты тысячи человек. Куда же они пойдут работать при изменении модели?

— Я помню времена, когда на «Интеграле» работало 35 тыс. человек. Куда они делись? Так или иначе, они нашли работу.

В последние 25 лет главным товаром мировой торговли являются деньги, они покупаются и продаются через систему оценки рисков. В новой модели главным товаром станут компетенции, усилится потребность в людях, которые являются их носителями. Речь идет о специалистах, которые компетентны не только в какой-то одной сфере, а обладают уникальным набором компетенций. Сейчас наблюдается большая нехватка таких людей, спрос на них гораздо больше, чем может предложить рынок.

Хотя это не такая уж сложная вещь. Десятками компетенций об­ладал любой российский или европейский крестьянин XIX века. Он посвящал возделыванию земли не больше 15—20 % своего времени. Помимо этого он ловил рыбу, плел корзины, ставил сети и силки, собирал дикорастущие растения. Весь этот набор позволял ему не только выживать, но и обеспечивать устойчивость своего домохозяйства и всей социально-экономической системы.

— То есть теперь будет тренд на то, чтобы получать разные компетенции?

— Я сам получил пять образований. Но гораздо больше я пользуюсь своими адаптивными навыками, умением подстроиться под изменения внешней среды. Надо уметь соответствовать даже не самим изменениям, а их скорости. Иначе будешь динозавром. Нужно бежать с той же скоростью, с которой движется беговая дорожка.

Справка «БР»

Футурология — собирательный термин дляобозначения разнооб­разных исследований и концепций о будущем человечества; в узком значении — область
научно ориентированных знаний, охваты­вающая перспективы 
социальных процессов и явлений (в этом смысле футурология синонимична прогнозированию и прогностике).

Термин «футурология» в 1943 году ввел в научный оборот немецкий социолог Осип Флехтхейм для обозначения социальной дисциплины «философия будущего», основным предметом которой должно было стать будущее человечества и человеческого общества. В этом значении термин, однако, не получил распространения.

С начала 60­х годов под футурологией понимались «наука о будущем» и «история будущего», ориентированные на познание перспектив всех явлений действительности, и прежде всего социальных.

В 60­х годах преобладающим в западной футурологии было технократическое направление, апологизировавшее научно­технический прогресс как главное средство разрешения социальных проблем. В конце 60­х — начале 70­х годов на первый план в футурологии выходит изучение глобальных проблем.