Для начала: что такое интересное дело? Если говорить с точки зрения человека, далекого от юридической сферы, то в качестве критерия можно назвать общественный резонанс, вызванный принятием того или иного решения, очевидное несоответствие решения логике, морали и экономическим принципам. В ряде случаев - это огромная сумма иска или вынесение решения против кого-то, кто ранее считался неприкосновенным.
Но все это можно лишь отнести к информационным поводам, не более того. Поскольку мы будем говорить как представители профессионального юридического сообщества, то для нас критерием "интересности" дела является его практикообразующий потенциал. Иными словами, насколько выводы суда, сделанные по конкретному спору, конкретным правоотношениям, применимы к участникам сходных отношений, сделок и ситуаций.
Принцип единообразия.
Например, если суд по конкретному спору, связанному с договором поручительства, установит, и это будет подтверждено вышестоящими судами, что поручительство при смерти кредитополучателя прекращается (это просто умозрительный пример, не основанный на реальной судебной практике), то в последующем банкам, выдающим кредиты, нужно этот вывод учитывать и продумывать другие средства обеспечения кредита.
Конечно, кто-то возразит, что в Беларуси не действует прецедентное право, как это имеет место в Великобритании или США. Это действительно так, но ведь суть прецедента не совсем в том, что суды должны выносить одинаковые решения. Одной из основных задач суда является правоприменение и толкование норм права применительно к конкретным обстоятельствам. Если однажды суд истолковал нормы права одним образом, то второй раз он уже не может прийти к противоположным выводам относительно толкования той или иной нормы права. Иначе мы получим два противоречащих друг другу вывода, что нарушает принцип единообразия судебной практики.
Вообще, за единообразие судебной практики отвечает высшая судебная инстанция - Верховный суд (ранее также отвечал и Высший хозяйственный суд). Понятно, что не все дела доходят до вышестоящего надзора, обстоятельства в делах отличаются, но в целом будет неправильным отрицать практикообразующее значение решений по конкретным делам, в которых имеют место неясность правового регулирования, коллизии норм права или пробелов в законодательстве.
Приведенные в статье дела не столь нашумевшие, как, например, прошлогодние дела фабрик "Коммунарка" и "Спартак", но имеют для правового регулирования не меньшее значение.
Взыскание убытков в той же валюте, в которой они были понесены.
Информацию об этом деле предоставило Адвокатское бюро "Ревера Консалтинг Групп Лтд".
Резидентом Республики Беларусь был заявлен иск к экспедитору, тоже белорусскому резиденту, о взыскании понесенных убытков в виде оплаты штрафа морскому порту за простой и хранение. Убытки, в свою очередь, произошли из-за ненадлежащего исполнения экспедитором своих обязанностей.
Штраф был уплачен третьим лицом - новым экспедитором, также резидентом, к которому обратился истец. Новый экспедитор выставил счет истцу на оплату штрафа. Штраф был выражен в иностранной валюте, но уплачен в белорусских рублях. Истец просил взыскать с первоначального экспедитора сумму штрафа в валюте обязательства, то есть в иностранной валюте.
После неоднократных пересмотров суд вынес решение, которое подтвердили в вышестоящих инстанциях. Суд констатировал, что, поскольку экспедирование груза осуществлялось из-за пределов Республики Беларусь, истец мог рассчитаться с новым экспедитором как в долларах США, так и в белорусских рублях по своему усмотрению.
Следовательно, при уплате новому экспедитору денежных средств в долларах США истец имел право требования с ответчика также возмещения убытков в валюте платежа - долларах США. В сложившейся ситуации расчеты с новым экспедитором были произведены в белорусских рублях, следовательно, понесенные убытки также подлежат возмещению в белорусских рублях.
В чем заключается практикообразующее значение этого решения? Какой вывод можно сделать исходя из решения по данному делу? Резидентам позволяют взыскивать с резидентов убытки в валюте платежа, то есть как в иностранной валюте, если оплата убытков была произведена в валюте, так и в белорусских рублях, если убытки были понесены в белорусских рублях. Это позволяет резидентам производить расчет в более удобной для них валюте, исходя из ситуации на валютном рынке, и не потерять средства на межкурсовой разнице. Например, сейчас выгодно платить в валюте, поскольку если платить в рублях, то к моменту окончания судебного разбирательства, учитывая тенденцию повышения курса валюты, взысканная в рублях сумма уже может соответствовать меньшей сумме в валюте.
Иными словами, если предъявляемые к возмещению убытки выражены в валюте, то нести эти убытки также следует в валюте. Тогда возможно их последующее взыскание в валюте с виновной стороны. Поскольку если третья сторона выставляет убытки в валюте, а мы их платим по курсу в белорусских рублях, то с виновной стороны мы сможем взыскать ровно столько, сколько заплатили в рублях, причем даже не по курсу. Если же предъявляемые к возмещению убытки изначально выражены в рублях, то оплачивать их в валюте нет оснований, - их надо платить и взыскивать в рублях.
Кроме того, выводы суда, сделанные относительно транспортной экспедиции, применимы и к иным ситуациям, когда законодательством допускаются расчеты между резидентами в иностранной валюте, в частности при страховании имущества, а также при расчетах с участием субъекта валютных операций - резидента СЭЗ (кроме расчетов по валютным операциям, связанным с предоставлением и получением займов).
Вступление супруги умершего наследодателя (мужа) в число участников общества без согласия остальных участников.
Информация о деле, речь о котором пойдет ниже, была предоставлена адвокатским бюро Евгения Малиновского.
Супруга умершего участника ООО подала иск о понуждении общества к включению ее в состав участников. По ее мнению, законодательство предусматривает автоматический переход к ней прав и обязанностей участника как по наследству (1/2 доли супруга), так и в порядке раздела между супругами общего совместного имущества (вторая 1/2 доли супруга, как совместно нажитая в браке). Поскольку второй участник общества отказался ее включать в число участников, спор разрешался в судебном порядке.
В удовлетворении исковых требований суд отказал, установив, что нормы права об определении доли супруга в уставном фонде ООО (то же самое относится и к обществам с дополнительной ответственностью) вследствие раздела брачного имущества не обозначают автоматического принятия в число участников общества без согласия остальных участников.
Тем самым суд разрешил правовую коллизию норм о разделе совместно нажитого имущества между супругами вследствие различных юридических фактов, с одной стороны, и норм о принятии в число участников общества - с другой. Фактически суд посчитал более важным защиту прав участников общества, признав личность участника существенным фактором.
Таким образом, суд закрепил правило о необходимости получения согласия других участников общества на включение нового участника в состав общества в любом случае - вне зависимости от способа раздела имущества (судебный порядок, внесудебный порядок в какой- либо форме, порядок приобретения права на имущество супруга вследствие его смерти).
Включение иного лица в число участников не всегда соответствовало интересам других участников и даже могло использоваться для рейдерских действий, когда под контроль иного лица переходила существенная доля имущества общества.
Однако судебная практика пошла по пути признания приоритета личности участника над способом приобретения права на долю. Конечно, это скорее курьезный случай, но российской практике известно намеренное разрушение семей с использованием романтических отношений для захвата бизнеса.
Теперь участники общества могут не бояться, что вместо известного им учредителя будет выступать его супруга. Правда, относительно вступления наследников в число участников общества вопрос остается открытым.
Параллельный импорт и региональное исчерпание прав.
Суть спора, информация о котором также была предоставлена адвокатским бюро Евгения Малиновского, заключалась в следующем.
Компания - правообладатель товарного знака обратилась с иском в суд, требуя запретить ввоз и продажу компанией-ответчиком на территории Республики Беларусь продукции, обозначенной вышеуказанным товарным знаком. Компания- ответчик ссылалась на то, что в стране приобретения товар был выпущен в оборот компанией - правообладателем товарного знака (зарегистрировавшей товарный знак на территории страны приобретения) легально, приобретен легально, соответственно, оборот этого товара разрешается.
Суд пришел к выводу, что ввоз товара, маркированного товарным знаком, предложение его к продаже и продажа на территории Республики Беларусь без согласия правообладателя этого товарного знака на территории Республики Беларусь являются нарушением исключительного права правообладателя.
Тем самым суд применил установленный статьей 3 Закона "О товарных знаках и знаках обслуживания" региональный принцип исчерпания исключительных прав на товарный знак, который означает, что на территории Таможенного союза (Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация) осуществляется защита прав владельцев товарных знаков от параллельного импорта. Следовательно, для ввоза товаров на территорию Таможенного союза с территории третьих стран необходимо получение соответствующего согласия правообладателя.
Это решение суда имеет значение для всех участников товаропроводящей сети импортного товара - от импортеров до ритейлеров. Субъекты хозяйствования, осуществляющие ввоз на территорию Республики Беларусь и реализацию товаров, маркированных товарным знаком товаропроизводителя, в отсутствие согласия последнего могут столкнуться с проблемой запрета таких действий.
Действия владельца товарного знака по запрету осуществления таких действий с товарами, маркированными товарным знаком, не являются нарушением условий свободной конкуренции.
Получается, что не только крупные импортеры, но и даже индивидуальный предприниматель, ввозящий штаны с логотипом Adidas для последующей продажи, может столкнуться с таким запретом.
Управление общим недвижимым имуществом.
Ознакомиться с последующим делом мы можем благодаря Адвокатскому бюро "Ревера Консалтинг Групп Лтд".
Суть спора: собственники общего имущества совместного домовладения подали в суд иск о признании недействительным способа непосредственного управления общим недвижимым имуществом совместного домовладения.
Как указали истцы, на момент принятия решения о выборе способа управления недвижимым имуществом здание включало в себя 12 изолированных помещений, принадлежащих трем разным собственникам. В последующем эти помещения были реализованы истцам.
Как утверждали истцы, по Закону "О совместном домовладении" непосредственное управление осуществляется собственниками в случаях, когда недвижимость включает в себя не более пяти единиц жилых и (или) нежилых помещений, принадлежащих различным собственникам. Ответчики - собственники помещений, принимавшие решение о выборе способа непосредственного управления общим недвижимым имуществом, в свою очередь, иск не признали. По их мнению, данная норма свидетельствует о том, что помещения должны принадлежать разным собственникам.
Суд признал решение о выборе способа непосредственного управления общим недвижимым имуществом незаконным, истолковав спорную норму права следующим образом. Количество единиц помещений следует увязывать в правовом смысле с количеством объектов (зарегистрированных) недвижимого имущества. То есть способ непосредственного управления недвижимым имуществом не может быть избран, если в здании имеется более 5 зарегистрированных объектов недвижимости, принадлежащих различным собственникам. При этом важно, чтобы все помещения не принадлежали одному собственнику, но количество собственников может быть различным, не обязательно равным или более пяти.
Также суд подтвердил, что собственники, которые приобрели статус собственника уже после принятия решения о выборе способа управления, имеют право на обжалование такого решения, поскольку оно затрагивает их законные интересы.
Полагаем, что данное решение будет интересно всем участникам сделок по приобретению недвижимости, построенной для продажи. Ведь от способа управления недвижимостью зависит достаточно много при его последующей эксплуатации. При этом собственники вправе оспаривать решения о способе управления, даже если они не являлись собственниками на момент принятия такого решения.
