Государственно­частное партнерство — хорошая форма объединения усилий государства и бизнеса

Государственно­частное партнерство — хорошая форма объединения усилий государства и бизнеса, но для ее успешной реализации необходимы более совершенный закон и положительная правоприменительная практика.

В конце сентября прошла международная конференция «ГЧП в Германии и Беларуси: сравнительный опыт и рекомендации». Ее участники и спикеры — специалисты из двух стран, занимающиеся проблемами нормотворчества в этой сфере и непосредственно реализующие проекты ГЧП, — поделились бесценным опытом и высказали ряд конкретных замечаний и предложений.

В Беларуси действует закон о государственно-частном партнерстве. Он вступил в силу 2 июля 2016 года, поэтому практика ГЧП в нашей стране пока не столь обширна, да и о глобальных результатах говорить еще рано. Тем не менее белорусские участники конференции нашли возможным высказать целый ряд замечаний и предложений как по поводу закона, так и относительно практики его применения.

К слову, когда на заседании Президиума Совмина обсуждался проект данного закона, высокопоставленные лица, имеющие отношение к юриспруденции, выступали против принятия документа. Их основной довод сводился к следующему: поскольку государственно-частное парт­нерство предполагает по сути гражданские правоотношения, для заключения соглашений о ГЧП достаточно Гражданского кодекса.

Автору этого материала довелось поддержать законопроект, подготовленный рабочей группой при Минэкономики. В качестве обоснования я привел несколько доводов, видимо, оказавшихся вескими. Во-первых, специальное законодательство о ГЧП принято во многих государствах, хотя там также есть Гражданские кодексы. Во-вторых, в Беларуси не действует принцип «можно то, что не запрещено»; у нас разрешено только то, что разрешено. В-третьих, чиновники зачастую безынициативны и привыкли делать то, что им велят сверху. В-четвертых, система контроля и ответственности в стране выстроена таким образом, что люди практически лишены права на деловой риск. Поэтому в наших условиях иногда лучше что-то не сделать, чем сделать, а потом отвечать.

Выделю два основных обстоятельства, на которые обращали внимание многие участники конференции. Прежде всего, закон имеет слишком рамочный характер. В нем детально расписана процедура, в том числе порядок проведения конкурсов и заключения соглашений о ГЧП, однако не указаны виды (модели) соглашений (например, строительство — эксплуатация — передача, строительство — владение — эксплуатация — передача), а ведь их сегодня более десяти. Как мы знаем, если чиновнику, да и не только ему, этого не разъяснить, то, возможно, и проект ГЧП не сработает.

Во-вторых, существует серьезная проблема распределения рисков. В качестве одного из принципов ГЧП ст. 3 закона называет обеспечение баланса интересов и рисков между государственным и частным партнерами. Однако, за исключением общих фраз о том, что в соглашении о государственно­-частном партнерстве должны быть преду­смотрены порядок и условия распределения рисков, связанных с исполнением соглашения, между участниками, тема не раскрывается, то есть отдается на откуп сторонам договора. Поскольку государственный парт­нер всегда выступает в качестве «сильной стороны», он может навязывать свои условия, что подтверждено практикой заключения инвестдоговоров с Республикой Беларусь: некоторые облисполкомы включали в эти договоры явно невыгодные условия для инвесторов, в том числе касательно размера штрафных санкций.

В ходе подготовки законопроекта о ГЧП предлагалось создать специальный фонд (предусмотреть средства в госбюджете) для обеспечения гарантий рисков. Однако эту идею отвергли представители Минфина. А теперь представим себе, что в возникновении риска повинен государственный партнер, и зададимся риторическим вопросом: насколько просто взыскать с него убытки?

В общем, само по себе ГЧП — хорошая форма сотрудничества государства и бизнеса, однако отечественное законодательство, регулирующее эту сферу, пока далеко не совершенно. К тому же не следует забывать, что инвестор будет оценивать не только данный закон, но и другие обстоятельства: политические и экономические (включая инфляционные) риски; стабильность законодательства; уровень гарантий права собст­венности; административные барьеры; степень лояльности контролирующих органов; судебную систему; уголовную и административную ответственность; уровень коррупции в стране и др.

Материал опубликован в номере 39 газеты "Белорусы и рынок" от 21 октября. Оформить подписку.

Читайте нас в: