Белорусские стартапы вызывают интерес у зарубежных инвесторов. В частности, крупный венчурный фонд Runa Capital в данный момент проводит переговоры с одной из белорусских IT-компаний. Партнер этого фонда Дмитрий ЧИХАЧЕВ недавно дал интервью белорусским СМИ, в котором рассказал, каким критериям уделяют внимание иностранные инвесторы и как белорусским проектам получить зарубежное финансирование.
- О белорусском рынке мы знаем не очень много. В моем понимании Минск ничем не уступает различным российским инновационным центрам. Мы с вами стоим приблизительно на одном уровне если не по количеству, то по качеству.
- Вы рассматриваете Беларусь как отдельный рынок либо внутри рынка СНГ?
- А почему мы должны его отдельно рассматривать? Я не думаю, что есть какие-то серьезные отличия.
Сегодня мы ведем переговоры с одной белорусской компанией, которая производит программное обеспечение. Пока, к сожалению, я не могу ее назвать.
- Насколько реально белорусскому стартапу выйти на западный рынок?
- Есть компании EPAM, Viaden, Worlds of Tanks. Если кому-то это удалось, то почему другим не удастся?
- Есть ли какие-то критерии успеха?
- Есть несколько секретов успеха. Во-первых, это хорошая команда. Очень важно, чтобы команда была квалифицированной, преданной своему делу, чтобы в ней был лидер, который бы продвигал ее вперед. Потом этой команде нужно уделить внимание мелочам: в отношении продукта, который они делают, в отношении рынка, на который выходят, в отношении стратегии на этом рынке. Дальше основная задача - правильным образом это все реализовать.
- А если есть просто идея?
- Просто идея мало чего стоит. Дорогого стоят люди и процесс реализации этой идеи. В мире было очень много поисковых систем, а Google был даже не первым. Но почему-то у Google все получилось, а у остальных - нет. Но здесь хотя бы видны неудачники. Все знают про Facebook, но мало кто знает, что таких фейсбуков было несколько десятков. Практически в каждом колледже был свой фейсбук.
- Но ведь есть проблема с кадрами...
- Кадры действительно нужно готовить. Конечно, фундаментальная наука критически важна. Потому что именно на этом фундаменте возникает технологический предприниматель. Я не знаю программы, которая есть в белорусских университетах, в БГУИР. Но я думаю, что программы нужно менять, адаптировать их к современным реалиям.
Мы сегодня работаем с Московским физико-техническим институтом. 17 сотрудников нашей компании преподают там. Я знаю, что БГУИР очень плотно сотрудничает с EPAM. Я не знаю, преподают ли сотрудники EPAM в БГУИР, но его выпускники точно идут работать в EPAM. Такое сотрудничество компаний и вузов очень важно. Компании будут привносить в вузы существующие мировые практики, а вузы - в дальнейшем подпитывать эти компании кадрами. Это суперважно.
- Фундаментальная наука является базисом для различных стартапов в качестве донора кадров или донора идей? И насколько возможен переход от одного состояния к другому?
- Одно не мешает другому. Идея трансформируется в какой-то прототип, прототип трансформируется в бизнес. Наша наука способна создавать идею. Вопрос только - в каких областях. Если правильно развивать науку, нужно фокусироваться на своих сильных сторонах.
Должны быть различные системы финансирования науки. Должна быть фундаментальная наука. Ее можно финансировать только за счет государства.
С другой стороны, наука должна стоять достаточно близко к производству, чтобы она была прикладной. Она должна работать над вещами, которые уже интересны производству, интересны изобретателям и рационализаторам. И тогда она будет интересна бизнесу.
- Каким критериям нужно соответствовать, чтобы получить финансирование вашего фонда?
- Мы обращаем внимание на несколько вещей. Нас интересует сфера программного обеспечения. Если вы разрабатываете медицинское оборудование, то к нам приходить не надо.
В проекте мы обращаем внимание на некоторые вещи, которые можно разбить на три ключевые группы. Первая - это люди: что за команда, какая у нее квалификация, насколько хорошо они подошли к планированию, какой у них опыт.
Дальше мы исследуем программный продукт: является ли он качественным, инновационным. Инновационность - это защита от конкуренции.
Третье - мы анализируем рынок и бизнес-модель: достаточно ли большой рынок, существуют ли на этом рынке свободные ниши, какова конкурентная ситуация.
Если по этим трем факторам наше заключение положительное, то мы продолжаем работать.
У нас достаточно большие границы финансирования: от нескольких тысяч до нескольких миллионов долларов. Мы можем себе позволить инвестиции до 7-10 млн. USD.
Наш бизнес устроен так, что количество людей, которые приносят деньги, больше, чем количество людей, которые получают инвестиции. Из 600 проектов в технологической сфере выживает только 1. Там действительно очень низкий барьер для входа. Поэтому туда идет большое количество людей. Количество случайных людей тоже очень велико.
- Почему вы не занимаетесь проектами, которые выходят за пределы сферы IT?
- Вообще инвесторы занимаются тем, в чем они разбираются, и мы не исключение. Наша команда и все наши партнеры - это люди из сферы производства программного обеспечения. Мы можем помочь проектам дальше развивать бизнес в этом направлении. Помочь проекту, который занимается, к примеру, фармацевтикой, мы не можем, потому что у нас нет ни соответствующей компетенции, ни соответствующих контактов.
Но мы планируем двигаться в эту сторону. У нас создается другой фонд, который будет работать в области material science. Это близко к IT. До того как мы стали программистами, мы были физиками. Мы хотели бы инвестировать в фонд, который был бы связан с общей физикой.
- Известно, что вход в производственный бизнес достаточно дорогой. Возможно ли подобное насыщение IT-сферы?
- Стартапы в области программного обеспечения никогда не будут дорогими. Для их создания не требуется серьезных инвестиций. Более того, современные облачные технологии делают их еще дешевле. Если раньше для создания собственного программного обеспечения нужна была собственная инфраструктура, сейчас этого не нужно. Сейчас все это можно арендовать.
И идеи нельзя разобрать. Особенность IT-сферы в том, что все постоянно меняется.
- Сфера венчурных инвестиций очень сложна для понимания. И когда разрабатываются законы для этой сферы, парламентариям сложно понять, что это такое. Что должно быть прописано в законодательстве, чтобы это направление развивалось?
- Правильное законодательство, безусловно, облегчит работу венчурных фондов. Но, на мой взгляд, это вторично. Первично - люди, вторично - инфраструктура. Ну а третье - это законодательство.
Если говорить конкретно, то необходима свобода предпринимательства в целом. Потому что технологичные компании - это точно такие же предприниматели, как и все другие. Нужно иметь возможность быстро создать свой бизнес и быстро закрыть его, что часто становится проблемой.
Должно быть правильным образом устроено и трудовое законодательство. В Америке трудовое право очень слабо защищает работников. С одной стороны, это бесчеловечно, но с другой - это позволяет предпринимателям быстро создавать компании и уменьшать в них количество людей, если бизнес идет не так. И если для бизнеса это хорошо, то и для людей это хорошо.
Должна быть защита интеллектуальной собственности. Она каким-то образом должна защищаться государством. Должна быть защита активов акционерной собственности.
Есть проблема: люди часто говорят о несовершенстве законодательства. К сожалению, несовершенство заложено на еще более глубоком уровне. Оно находится на уровне различия правовых систем. Если США, Англия и ее бывшие колонии пользуются английским правом, то мы пользуемся так называемым континентальным правом. Это принципиально разные системы права.
Белорусское и российское право тоже больше похожи, например, на французское. И так сложилось, что для стартапов эта правовая система действительно хуже. И мы не сможем это изменить.
- Сейчас осуществила IPO компания Facebook. Многие другие высокотехнологичные компании хотят выйти на биржу. Насколько вероятен крах доткомов, такой, как в конце 90-х?
- Есть такие мнения. Во многом оценки, которые сейчас делаются, основаны не на выручке компаний, каких-то экономических показателях, а на количестве пользователей. От прошлого доткомовского пузыря ситуация отличается тем, что тогда и пользователей не было. Сейчас они есть. Единственный риск - риск немонетизации этих пользователей. Вероятность пузыря существует, но она не такая большая, как в конце 90-х гг.
- Существует мнение, что в Беларуси дешевый труд. А нет ли риска, что какой-то белорусский стартап продешевит на рынке?
- Дешевая рабочая сила - это преимущество, это то, чем надо пользоваться. Компания будет дороже, если у нее дешевая рабочая сила. На первоначальной стадии она оценивается по своей прибыли. И чем дешевле рабочая сила, тем больше прибыль компании. Успешное IPO компании EPAM это как раз подтверждает.
