Николай БЕРДЯЕВ: европейский вектор русской идеи

6 (18) марта 1874 г. в Киеве родился Николай Александрович Бердяев.

На Западе он и сегодня считается самым крупным православным мыслителем первой половины ХХ века. Осмысление им "русской идеи" было в первую очередь интересно тем, что Бердяев не видел Россию вне формата европейской культуры и цивилизации.

Западные корни русского аристократа крови и духа.

Пожалуй, именно особенностями происхождения Бердяева можно попытаться объяснить смысл и пафос его творчества. Он принадлежал к знатному дворянскому роду. По отцу - Александру Михайловичу Бердяеву - он имел предков, выходцев из Польши, дополненных кровью Бахметьевых - потомков татарских князей; это были генералы и георгиевские кавалеры.

По матери - Александре Сергеевне, урожденной Кудашевой - он также имел русское и татарское княжеское происхождение, являясь потомком известных в истории Старого Света фамилий - Потоцких, Мнишек, и даже достаточно отдаленно состоял в родстве с французским королем Луи VI.

Мать философа была наполовину француженкой, писала письма только по-французски, всю жизнь молилась по французскому католическому молитвеннику.

Присутствовали еще и белорусские корни: кузина матери Бердяева - графиня Браницкая - была урожденной княжной Сапегой.

Подобная генетическая "закваска" - фактор, которому трагически разучились придавать значение в последующей, торжествующе-плебейской, истории России и СССР - не могла не сыграть своей роли. Мыслитель никогда не шел на поводу у скороспелых русских авторитетов начала ХХ столетия (Плеханов, Ленин, Богданов). Бердяеву всегда претил принцип стадности и поиска легких решений проблемы достижения общенародного счастья. Он всегда был самодостаточен, не метался из крайности в крайность и в работе-служении, и в любви.

Философ оставался приверженцем одной духовной системы: главный пафос основных работ Бердяева составили две взаимосвязанные проблемы - свободы и творчества.

В 1904 г. отец Сергий (Булгаков) соединил при знакомстве руки Бердяева и студентки Лидии Рапп-Трушевой, с которой он прожил до самой ее смерти в 1945 г.

Бердяев писал с возмущением, что наш век больше заботится о "как", но не о "что". Он сам неизбывно защищал именно "что" - Истину, Бога, Свободу, Творчество, Личность. Но при этом только Бердяев, согласно общепринятым квалификациям, создал совершенное особое "как": особый изощренный русский язык (вопреки совковому канцеляриту, доминирующему по сей день между Владивостоком и Смоленском).

Кумир советской и мировой интеллигенции.

Отец Александр (Мень) как-то устно выразился: "Бердяев сказал все", при этом написав однажды: "Это мыслитель XXI века, случайно забредший в наш. Правда, он очень изолирован от всех. Это портит дело. Но такая изоляция - беда, связанная с его преждевременностью".

Советская власть "запретила" философа, заклеймив его идеи презрительной метой "белибердяевщина". В 1970-1980-х гг. отечественная интеллигенция размножала труды Бердяева под копирку на пишущих машинках. Все его книги и статьи были в СССР полностью запрещены: в конце 60-х гг. в Ленинграде был даже раскрыт подпольный кружок социальных христиан имени Николая Бердяева.

Во времена Юрия Андропова известный ленинградский филолог Михаил Мейлах был посажен в тюрьму за распространение трудов мыслителя, выйдя оттуда лишь в 1988 г. Глава уже "перестроившегося" КГБ Чебриков назвал труды Бердяева "подрывными", огласив на XXVII съезде КПСС в 1986 г. тезис о том, что "капитализм, потерпев поражение на всех фронтах, пытается наверстать упущенное, забрасывая в СССР книги Сергия Булгакова и Николая Бердяева".

Запад долгое время изучал Россию "по Бердяеву". В Париже существует центр его имени. Многие современные исследователи занимаются изучением его наследия. В почти полном собрании его сочинений, которое было выпущено в Париже (а не на родине), число статей, публикаций и книг Бердяева достигает почти 500 наименований, они переведены на 20 языков мира.

В 1947 г. Кембриджский университет присудил Бердяеву звание почетного доктора наук. Одновременно с его кандидатурой рассматривались такие всемирно известные претенденты, как Карл Барт и Жак Маритен, но они были отвергнуты. Бердяев стал третьим русским, удостоенным этой чести, - после Ивана Тургенева и Петра Чайковского.

Диагноз России и "русскому духу" начала ХХ столетия.

Характеризуя ситуацию в своем отечестве незадолго до потрясений 1917 г., Бердяев писал:

"Разрыв между тем, что происходило на верхах культурного ренессанса и внизу, в широких слоях русской интеллигенции и в народных массах, был болезненный и ужасный. Жили в разных веках, на разных планетах... Было большое утончение мысли и чувствительности при отсутствии сильной и концентрированной воли, направленной на изменение жизни".

Бердяев негативно относился к импорту западных ценностей и социальных технологий в русскую жизнь.

В 1910 г. в статье "Духовный кризис интеллигенции" он писал: "У нас столетиями накоплялось отрицательное сознание, укреплялись идеи атеистические и нигилистические. Последние - результат европейского развития - отражались в России в самой крайней, предельной форме. Уж если русский социалист, то он не такой социалист, как на Западе, он социалист самый крайний, фанатичный, социализм его вне времени и пространства, социализм есть его религия. Уж если русский - анархист, то самый предельный, бунтующий против первооснов бытия. Уж если русский - материалист, то материализм для него - богословие, если он атеист, то атеизм его религиозен".

Октябрьскую революцию мыслитель рассматривал первоначально как несущественный эпизод ("все происходящее в России - чистейшие призраки и галлюцинации"), лишенный творческого потенциала. Он подчеркивал, что "чудовищный нигилизм, торжествующий в этих процессах, есть явление старой России, а не творчество новой России".

Считая, что в "Советах крестьянских депутатов сидят не русские крестьяне, а наехавшие из-за границы интеллигенты, чуждые русскому народу", Бердяев призывал к образованию "здоровой национальной демократии с сильным инстинктом национального самосохранения... с широким базисом в народной массе, с расширенным социальным реформизмом в своей программе".

При этом Бердяев пафосно отверг идеологию социальной зависти и геноцида, замешанную на проповеди общественного равенства, предложенную большевиками.

В "Философии неравенства" (1918) он пишет: "Всякое творческое движение есть возникновение неравенства, возвышение, выделение качеств из бескачественной массы. Само богорождение есть извечное неравенство. От неравенства родился и мир, космос. От неравенства родился и человек... Насильственное требование уравнения... есть посягательство на разрушение космического иерархического строя". Книга стала резким обличением "уравнительного" социализма.

"Русская идея".

В частном письме 7 ноября 1922 г. Бердяев писал:

"Большевистская революция и есть настоящая революция, никакой другой революции у нас нет и быть не может. Она так же безобразна и так же зла по своей природе, как и всякая революция. Русский народ отдал себя в жертву, чтобы показать миру, как социализм ведет к безобразной карикатуре, пропасти и небытию. Большевизм есть духовное явление и духовная болезнь. Эту болезнь нельзя излечить кавалерийской дивизией. Это не случайное, не внешнее для русского народа и для России явление, от которого нужно освободить Россию и народ русский, изгнав шайку разбойников. Большевизм есть внутренняя судьба русского народа, роковой этап его исторического пути. И то, что такую роковую роль играют евреи в большевистском строе, есть внутренняя судьба русского народа, есть выражение его духовной порабощенности. Мы все виновны в несчастной судьбе России и все несем ответственность за совершившуюся катастрофу...

Революция есть искупление грехов, и искупление нужно принять на себя... Избавление России должно прийти изнутри самой России, из недр самого русского народа, и этому должны предшествовать духовное перерождение и обновление народа, религиозное возрождение... Мне хочется еще подчеркнуть, что большевиков всегда поддерживала и укрепляла ведущаяся извне гражданская война. Они завяли, когда гражданская война прекратилась. Этим обнаружилось их совершенное творческое бессилие. Они могли создать только нэп, т. е. плохонький и уродливый буржуазный строй. Большевизм может существовать только под колпаком, в совершенной изоляции. Он погибнет от свежего воздуха, от взаимодействия с мировыми силами".

В январе 1945 г. Бердяев выступил с лекцией о новой миссии России для цивилизации:

"Что Россия дает миру? - говорил он. - В новом одеянии традиционное утверждение русской веры: мир и братство народов...".

А потом в "Русской идее" запишет: "В коммунизме есть своя правда и своя ложь. Правда - социальная, раскрытие возможности братства людей и народов, преодоления классов...".

Сегодня для Беларуси публичные обсуждения того, что есть коммунизм, по разным причинам неактуальны. Но в массовом сознании "призрак коммунизма" по-прежнему влиятелен. Нам еще предстоит ответить на вопрос: что же с нами происходило на протяжении более 70 лет? Это было плохой реализацией грандиозной идеи либо сама коммунистическая идея была порочна и поэтому не могла быть реализована иначе?

Для Бердяева ответ был всегда ясен. Коммунизм - зло, потому что он построен на несвободе:

"Что я противопоставлял коммунизму, почему я вел и продолжаю вести борьбу против него? Я противопоставлял прежде всего принцип духовной свободы, для меня изначальной, абсолютной, которой нельзя уступить ни за какие блага мира. Я противопоставлял также принцип личности как высшей ценности, ее независимости от общества и государства, от внешней среды. Это значит, что я защищал дух и духовные ценности. Коммунизм, как он себя обнаружил в русской революции, отрицал свободу, отрицал личность, отрицал дух. В этом, а не в его социальной системе, было демоническое зло коммунизма".

И далее: "Коммунизм как религия, а он хочет быть религией, есть образование идола коллектива. Идол коллектива столь же отвратителен, как идол государства, нации, расы, класса, с которыми он связан... Ложь коммунизма есть ложь всякого тоталитаризма. Тоталитарный коммунизм есть лжерелигия. И именно как лжерелигия коммунизм преследует все религии, преследует как конкурент. Потом отношение к религии изменилось в советской России. Тоталитарный коммунизм, как и тоталитарный фашизм и национал-социализм, требует отречения от религиозной и моральной совести, отречения от высшего достоинства личности как свободного духа".

Снова не ко двору.

В 1922 г. в одном из писем Бердяев написал пророческие слова:

"Я совсем не оптимистически, довольно пессимистически смотрю на то, что образуется в России после того, как не будет уже коммунистов и их власти. У нас останется страшная деморализация и понизится уровень истинной духовной культуры. Будет потребность в довольно невысокой технической цивилизации. Будет задавать тон бесстыжая и наглая новая буржуазия, нажившаяся на революции".

"Русская идея" в период перестройки и в эпоху Ельцина овладела умами многих, однако к началу XXI века вновь оказалась невостребованной.

Бердяев был русским - духовным выходцем из западных окраин России. Именно распространение этих европейских веяний могло дать великой евразийской империи исторический шанс на выживание. Но Богу опять предпочли мамону.

Мыслитель никогда не питал никаких иллюзий в отношении "русского человека", "интеллигенции", "народа" - "священных коров" как идеологии советского времени, так и нашей эпохи. Их духовный кризис привел к отречению от веры, к войнам, революциям, репрессиям, насильственной гибели в ХХ веке более ста миллионов людей.

Поэтому Бердяева и по сей день не любят "профессиональные патриоты", приписывающие всемирным заговорам и проискам внешних сил все провалы на маршруте нарастающей деградации "империи Кремля".