Наполнение бюджета - дело, безусловно, важное и нужное. Однако в современных белорусских условиях оно нередко превращается в банальное выколачивание средств, причем не самыми законными средствами. Анализ обращений деловых людей в Ассоциацию малого и среднего предпринимательства, увы, это подтверждает.
Больше всего нареканий вызывает практика применения Указа № 488 "О некоторых мерах по предупреждению незаконной минимизации сумм налоговых обязательств", вступившего в силу 1 января 2013 года.
Не будем подробно останавливаться на этом документе, напомним только, что он предусматривает создание некоего реестра лжепредпринимательских структур, совершение сделок с которыми влечет негативные налоговые последствия.
На практике проверяющие придают этому указу обратную силу и применяют к правоотношениям, возникшим до вступления его в силу. В актах проверок сплошь и рядом фигурируют сделки, совершенные в 2010, 2011 и 2012 годах, но ведь "антиобнальный" указ вступил в силу только в 2013-м. Объяснить же белорусским фискалам, что ухудшающий положение налогоплательщика нормативный акт обратной силы не имеет, не представляется возможным.
Выводы проверяющего в акте проверки, как правило, основаны на том, что сделки проверяемой организации с контрагентами являются недействительными. Отметим, что непосредственно в акте говорится только об отсутствии фактов осуществления хозяйственных операций и об отсутствии юридической силы сопровождающих сделки документов, но ведь тем самым на практике налоговым органом применены правовые последствия недействительности сделки.
В соответствии со статьей 78 НК РБ в акте проверки должны быть соблюдены ясность и точность изложения выявленных фактов. Не допускается включение в акт проверки различного рода не подтвержденных документально фактов и данных о деятельности проверяемого плательщика (иного обязанного лица).
При проведении проверки уполномоченные должностные лица налогового органа обязаны выяснить все существенные для принятия обоснованного решения факты и обстоятельства. Однако зачастую акт проверки не отвечает указанным требованиям и основывается на домыслах и неподтвержденных данных.
Так, например, проверяющие очень часто любят вписывать в акты проверки разные "убийственные" показания владельцев и работников лжепредпринимательских структур, которые они дали на допросах в Следственном комитете, ДФР и иных устрашающих органах.
Не будем даже задавать вопрос, как, собственно, данные предварительного расследования оказались в распоряжении, по сути, посторонних лиц. Однако позволим себе усомниться в объективности и допустимости подобного рода "доказательств".
Прежде всего, все эти показания, как правило, - всего лишь данные предварительного расследования, и их правовую оценку еще должен дать суд. В конце концов, мало ли что наговорит человек, находящийся в СИЗО долгое время. У него, например, может развиться депрессия, и он встанет на путь саморазрушения, оговаривая себя и других.
Да и сами эти "убийственные" показания звучат вовсе не так убедительно, как это представляется контролерам. Например, некий "обнальщик" может утверждать, что передал деньги представителю фирмы по имени Вася. Из этого проверяющий делает вывод, что деньги получил заместитель директора Василий К.
Но дело в том, что Василий - довольно банальное и распространенное имя, так почему же этот мифический Вася и наш Василий К. должны быть одним лицом? Для установления этого факта необходимо как минимум провести опознание, а потом и очную ставку между обвиняемым и Василием К. И, разумеется, оценку этим доказательствам должен дать суд.
Также проверяющие любят указывать на факт регистрации мобильного телефона проверяемого базовой станцией в районе нахождения "обнальщика". Это якобы подтверждает факт встречи проверяемого с "обнальщиком".
Но ведь мобильный телефон мог быть передан другому лицу, забыт в транспорте и т. д. Да и, в конце концов, проверяемый мог находиться в указанном районе по каким-то другим делам. Попутно зададим вопрос: на каком основании в отношении проверяемого, не являющегося подозреваемым или обвиняемым по уголовному делу, фактически проводятся оперативно-разыскные мероприятия, за ним следят, нарушают тайну личной жизни, тайну телефонных разговоров и др.?
Стоит обратить внимание и на порядок наложения административных взысканий и списания денежных средств со счетов проверяемых субъектов хозяйствования. Движение по банковским счетам налоговые органы приостанавливают и списывают с них деньги непосредственно после подписания акта проверки и до вынесения решения по этому акту. Получается, объекта правонарушения как такового еще нет, а фискалы уже требуют раскрыть портмоне. А то, что их решение еще может быть обжаловано, их тем более не волнует:
Таких примеров можно привести множество, но проблема заключается несколько в другом. В рамках уголовного процесса окончательное решение принимает суд. И при всех недостатках нашего правосудия это является хоть какой-то гарантией беспристрастности и объективности рассмотрения дела.
При проведении налоговых проверок решение о наложении санкций и взыскании недоимок принимает руководитель органа, назначившего проверку. Тем самым этот процесс носит фактически инквизиционный характер. И представитель "фискальной инквизиции" напрямую заинтересован в результатах этого процесса, что практически полностью лишает проверяемых прав на защиту, объективность и справедливость.
