Василий Шлынликов: Вся надежда – на молодежь и заводы

Если власть не сменится, Беларусь ждет дефолт и еще пять лет застоя, считает экономист, депутат Верховного Совета Республики Беларусь 13­-го созыва и экс-­глава машиностроительного концерна «Амкодор» Василий ШЛЫНДИКОВ. Все же эксперт уверен,  что в стране развернется оптимистичный сценарий.

В интервью газете «Белорусы и рынок» бизнесмен также рассказал, как создавалась империя «Амкодор», а затем из частной компании 15 % акций перешли в руки государства, и какую роль в этом сыграли представители Непала.

— Как вы оцениваете развитие бизнеса в Беларуси? Как ситуация отличается от того, что было в 1990-1996 годах, когда вы возглавляли «Амкодор»?

— Государство все 26 лет является главным тормозом развития экономики. Все уже привыкли к тому, что руководителей успешных предприятий отправляют в тюрьмы. Остальные выживают как могут.

Еще в 1996 году, когда мы с единомышленниками разрабатывали предложения по развитию экономики, то понимали, что прежде всего надо создавать условия для вовлечения в оборот неэффективно используемого государственного имущества. После развала Союза предприятия стояли, площадей было много, но государство запрещало сдавать их в аренду. Похожая ситуация и сегодня с использованием не только государственного, но и частного имущества из-за многочисленных указов и инструкций. Поэтому мы имеем то, что имеем, — ВВП не растет уже почти 10 лет.

— Если говорить о вашей программе 1996 года, то возникает такое чувство, что абсолютно ничего не изменилось. Кажется, такие же предложения бизнес выдвигает и сейчас?

— Да, такие ощущения есть. Практически ничего не изменилось. Правда, когда пришел Лукашенко, государство боролось с акционерными обществами. Сейчас уже не борется, потому что тех, кого надо, разорили. Остальные формально числятся как акционерные общества, но они государственные.

Все так же попытки реструктуризации предприятий оканчиваются тюрьмой для директоров. Помню случай, когда Лукашенко только пришел. Было республиканское собрание директоров предприятий, все они ранее поддерживали Кебича, потому что сразу поняли, кто такой Лукашенко. Во время собрания он рассказывал, как вести хозяйство. Кто-то из молодечненских директоров тогда удивился: «И где только его взяли?!».

А Лукашенко между тем за 1995—1996 годы освободился практически от всего директорского корпуса, заменил его. Тогда на одном из собраний Белорусской научно-промышленной ассоциации я услышал, как какие-то мужики матом ругаются. А директор ассоциации Николай Стрельцов мне и говорит, что это новые выдвиженцы нашей власти. То есть директоров, которые выдержали кризис, развал Советского Союза и спасли экономику своих заводов, заменили малограмотными, необразованными, бескультурными кадрами.

С тех пор происходит деиндустриализация. Если бы не дотации государства, давно уже не было бы ни МАЗа, ни тракторного завода.

— Все же вам удалось первым в стране провести акционирование предприятия — «Амкодора». Трудно  было это сделать? В какой момент дела ухудшились?

— Тогда мы были молодыми, я прошел хорошее обучение в Германии и в Колумбийском университете Соединенных Штатов. Я видел, как заводы работали за рубежом, например в Германии и Японии. К тому времени, когда мы начали акционироваться, я уже представлял, что такое рыночная экономика.

После развала Союза мы не могли получать комплектующие из стран Восточной Европы. Тогда мы начали создавать их собственное производство. Я выбирал из работников завода тех, кто мог бы организовать процесс, потом предлагал открыть фирму. Контрольный пакет акций оставался за «Амкодором», а 49 % — пожалуйста, оставляйте за собой. Создавшимся фирмам «Амкодор» предоставлял кредиты, сдавал в аренду площади. Но главное — давал имя.

И настолько все быстро начало развиваться, что за четыре-пять лет было создано около 80 таких фирм. Мы начали сами производить узлы, которые раньше поступали из Восточной Европы и из всей России.

Но это было время до Лукашенко, когда нами никто не управлял. Москва уже отошла, а белорусскому правительству было не до нас. Это было время либерализации, и мы создали на «Амкодоре» целую империю.

Потом все изменилось. В 1994 году пошли тучи проверяющих. Инфляция была 300 %, а Лукашенко дал приказ, чтобы курс доллара стоял. Конечно, начали разоряться заводы, особенно те, которые работали на экспорт.

Потом власти начали ограничивать рентабельность на экспортную продукцию, потому что сами организовывали бизнес с Россией. Им было выгодно дешевле купить внутри страны и подороже продать в Россию.

— Поэтому вы ушли в политику?

— Ничего другого не оставалось. Я понял, что работать не дадут. Пошли угрозы, правда, перед этим мне дважды предлагали идти к ним в команду, но я отказался. Сказал, что у меня и Александра Григорьевича совсем разное понимание развития страны и экономики. Тогда начался жесткий прессинг, делалось все для того, чтобы «Амкодор» зарыть.

По заказу Минтранса мы организовали производство автобусов «Икарус», и, когда уже начался выпуск машин, с нами просто расторгли контракт. Девать несколько десятков автобусов было некуда: российская экономика стояла, при этом у нас же были кредиты под 300 %. Если не возвращаешь — штраф 900 %. Для предприятия это означало разорение. И чтобы уничтожить завод и выставить тебя дурачком, они шли даже на такие вещи: мол, довел предприятие до банкротства и так далее. Но разорить «Амкодор» при всем старании не получилось.

— А каким образом на «Амкодор» пришли представители Непала и Александр Шакутин?

— (Смеется.) Десять лет «Амкодор» был частной фирмой, мы выкупались у государства несколько раз. Первый раз еще при Кебиче. Потом пришла комиссия, посчитала, что мы недоплатили. Ладно, мы заплатили, только бы не было претензий. Однако не прошло и года, как к нам снова пришли. Тогда мы возмутились, подали в суд и выиграли.

Потом, при Лукашенко уже, на нас подали в суд и потребовали отдать 85 % предприятия. Но уже 10 лет это была частная огромная компания!

Мы пошли к судье. Он сказал, что ничего не может сделать, посоветовал хотя бы на 15 % согласиться. Мы отдали эти 15 % (я решил, пропади все пропадом). Это открыло государству возможность зайти на предприятие. А потом была запрещена перепродажа акций.

В 2008 году, когда был кризис, Шакутин уже начал интересоваться «Амкодором». Может, затем и акции забирали, чтоб ему было проще зайти. И он предложил генеральному директору Михаилу Ивановичу Парепко в долг металл. Торговали тогда много чем, власть же в их руках. Начались поставки, но время кризисное, оплачивать было нечем, и Михаилу пришлось в счет долга передать часть акций.

Потом Шакутин стал скупать акции у работяг. Придя после этого на собрание акционеров, я понял, что старой фирме конец, она ушла в чужие руки, где совершенно другие представления о том, как вести бизнес.

— Какую роль во всем этом сыграли представители Непала?

— Они были прикрытием, ведь надо было объяснить, откуда у Шакутина деньги. У непальцев якобы была фирма, зарегистрированная в Великобритании, и она пришла инвестировать в «Амкодор». Это была схема.

— Возвращаясь в наше время, вы, как бизнесмен и бывший политик, как оцениваете обстановку в стране? Как выборы и последующие события отразятся на бизнесе?

— Если люди позволят остаться действующей власти, нас ждет еще пять очень тяжелых лет. Обнищание будет серьезное, а инвестиций ждать при этом не приходится, даже российских после истории с Белгазпромбанком.

Если же власть сменится и придет адекватный человек, тогда у нас есть шанс выпутаться.

— Вы еще в 1996 году подписывали заявление об импичменте президенту. По вашему мнению, насколько велик теперь шанс, что власть сменится?

— Мне кажется, 90 %. Сейчас все зависит от людей, молодежи, которой я стал очень гордиться. Конечно, очень плохо, что нет центра. У политических партий нет сильного влияния, а всех лидеров поарестовывали.

Если не предадут наши западные доброжелатели, которые обычно выражают серьезную озабоченность, и люди продолжат мирные протесты, то изменить ситуацию удастся.

Далее нужно будет менять всю систему. Тяжелейший процесс, но нужно будет это пережить. Тяжелейший потому, что правоохранители превратились в карателей, судьи ведут себя аморально. Им приволакивают избитых людей, и они их судят. В учительстве и образовании ситуация не лучше. Зачастую директора школ и другие представители сферы — люди с уголовными склонностями, аморальные типы, которые фальсифицируют и лгут.

Что за генералы в армии? Не похоже, чтобы они нас защищали. Часть из них думает, что надели штаны с лампасами — и будут процветать до конца жизни на теле народа.

А вертикальщики? Многие боятся выйти на разговор с людьми. На Украине таких бросали в мусорные баки. Думаю, им пора задуматься и взять пример с пропагандистов государственного телевидения, которые пачками начали бежать оттуда. Но эти пока не бегут, надеются, что все обойдется.

Думаю, если заводы все-таки будут стоять, тогда шансы есть.

— Кто из наших кандидатов в президенты мог бы стать достойным лидером?

— Бабарико, хотя его считают пророссийским. Он все же адекватный белорус, умный, я знал его еще в молодости. Не думаю, что он потянет нас в «Таежный союз» или еще куда-то.

В Бабарико я верю, может, потому, что он человек либеральных взглядов и долго продвигал свою позицию. Сейчас других и не надо. Если будут новые выборы, вы увидите, сколько пустых людей полезет во власть.

— Эксперты говорят, что нас ожидает дефолт, если ничего не изменится. Согласны ли вы с этим?

— Это очень даже вероятное развитие событий. Если же придет новая команда, думаю, Запад поможет избежать этого события. Если у нас образуется демократическое правительство, Запад сможет помочь очень сильно.

У нас компактное управляемое государство, с народом дисциплинированным, трудолюбивым, ответственным, а два-три или десять миллиардов долларов не так уж много. Я бы на месте запада и сто миллиардов дал, чтобы все было нормально с нашим государством.

Мне понравилось выражение одного украинского политолога, который сказал, что белорусы по своему менталитету очень похожи на немцев. Они такие же трудолюбивые, добросовестные, законопослушные, но немцы в свое время ошиблись и выбрали Гитлера. Вот и белорусы ошиблись и выбрали этого человека. Но молодежь исправит ошибки родителей и бабушек с дедушками.