Самого комплиментарного, на наш взгляд, удостоилась "Народная воля", которую министерство предупредило за распространение запрещенной информации.
Как пояснил главный редактор "Народнай волi" Иосиф Середич, поводом для данного предупреждения послужила статья внештатного автора Игоря Драко "Не мешай другим отстаивать свободу". К сожалению, мы этой статьи не читали. Поэтому поверим на слово главному редактору, человеку, бесспорно, уважаемому, который в интервью радио "Свабода" заявил, что предупреждение возникло на голом месте. Газета не призывала к проявлению экстремизма. Но автор публикации имел в виду, что если законы будут нарушаться, то белорусский народ на самом деле имеет право на сопротивление.
В качестве примера нарушения законов г-н Середич сослался на известное интервью Лукашенко, в котором он признался, что приказал изменить результаты голосования. И тем самым нарушил закон.
"Так скажите, пожалуйста: если сам "государь" нарушает закон, неужели народ не имеет права потребовать, чтобы он исполнял этот закон?" - восклицает Середич.
По словам журналиста, И. Драко моделировал именно такую ситуацию: если будут нарушаться наши законы, то почему народ не может принудить тот же Центризбирком, другие структуры, чтобы все было подсчитано честно, по совести? Для особо непонятливых Середич сослался на недавнюю встречу Лукашенко с Ющенко. Ведь Ющенко пришел к власти благодаря именно такой ситуации.
Действительно, почему законопослушным украинцам можно, а законопослушным белорусам нельзя? И Середич тоже недоумевает: "Я не понимаю - никакой же логики нет в этом предупреждении".
Вполне возможно, что и лукавит. Ведь даже человеку с улицы известно: когда правила арифметики противоречат чьим-то интересам, они ставятся под сомнение. А "реальная логика" события определяется умножением субъективной силы на силу сомнения. Иногда этого достаточно для объявления белого черным.
Но не в связи с этой очевидной банальщиной мы назвали предупреждение "Народнай воле" комплиментарным. Дело в том, что Мининформации фактически предупредило газету о недопустимости распространения взглядов Жана Жака Руссо, произведения которого давно изучаются во всех без исключения университетах мира. То есть во всех странах, где они есть.
Получается, что журналисты и авторы "Народнай волi" с персоной и творчеством Руссо знакомы, а чиновники - нет. Какие образованные у нас журналисты!
Понятно, что Руссо не расточал комплименты власти, но и к народу относился без особого пиетета. Он просто изучал гражданское общество и государство, находя в них причины возникающего неравенства между людьми и возможности злоупотребления ими. И власти, и народа.
В первом томе известнейшего в советские времена четырехтомника "История философии" под редакцией Дынника приводится ход рассуждений Руссо по этому поводу: "Если государство возникло в результате договора, то за народом остается право расторгнуть невыгодный договор и создать такую форму ассоциации, которая соответствовала бы его интересам".
То есть в этом положении содержится требование соблюдения равенства перед законом всех людей, независимо от их социального и политического статуса. Ведь законы по своей сути и выражают тот общественный (учитывающий интересы всех) договор, благодаря которому появляется государство.
Если верить Руссо (не верить же ему в этом случае нет никаких оснований), то народ, равнодушно взирающий на нарушения общественного договора властями, ведет себя аморально. Это обычное для народа состояние, но в нем же таится и наибольшая опасность для властей. Когда состояние "нравственной недостаточности" становится критическим, вспыхивает бунт.
Вот и вся "сермяжная правда" в ее голеньком, освобожденном от идеологических одежек виде. Никакой мистики. Даже самая совершенная гармония в земной жизни - вещь преходящая. Если власть не верит в это, в стране происходит катастрофа. Если же она учитывает динамику интересов (что обычно и делает всякая вменяемая власть), то развитие осуществляется эволюционным путем, без варварских прорывов в будущее, ценой таких больших потерь, которые ставят под сомнение полученные результаты. Как это бывает при революциях.
