Валерий Цепкало: Правовой нигилизм – негатив для всей экономики

В Беларусь могут хлынуть инвестиции, но для этого есть ряд условий, уверен Валерий ЦЕПКАЛО. О том, почему режим разваливается сам, будет ли Путин помогать Лукашенко и о положении ПВТ, — Валерий ЦЕПКАЛО рассказал в интервью газете «Белорусы и рынок».

— Один из резидентов ПВТ сообщил «БР», что компании довольно активно релоцируются, но не афишируют этого, чтобы не попасть под пресс. Насколько серьезна ситуация с миграцией IT-компаний?

— Мы прекрасно понимаем, что правовой нигилизм и аресты бизнеса по политическим соображениям будут негативно сказываться на всей экономике Беларуси.

Нужно рассматривать IT-индустрию как индикатор доверия к экономике и властям в целом. Арест четырех директоров сахарных заводов так не ударяет по отрасли, как если нечто подобное случается в IT. Основа сахарной отрасли — оборудование и сырье. В IT же арест человека, на котором завязаны ключевые процессы, означает разрушение бизнеса. Поэтому перед ПВТ встает очень серьезная проблема, и она является сигналом для инвесторов традиционных отраслей хозяйства. Если программисты бегут из страны, то с ней не будут сотрудничать.

Я сам встречаю очень много белорусских программистов в Киеве. Конечно, ничего хорошего в этом нет. Программисты обычно люди свободолюбивые, могут легко релоцироваться и востребованы в любой точке мира. Работникам сахарного завода переехать гораздо сложнее, поскольку они заточены под специфические производственные процессы.

— Реально ли, что от ПВТ останется только вывеска?

— Не думаю, что ситуация сложится так. Понятно, что продуктовых компаний не будет, как и инвестиций, никто не будет стремиться создавать и держать здесь капитал. Заказная модель останется, но ничего серьезного представлять собой не будет, поскольку ключевые игроки уедут.

Многие заказчики, наверное, не захотят работать с Беларусью, одни — из принципа, другие — из-за боязни рисков. Но какие-то останутся. Нельзя сказать, что эта индустрия совсем умрет.

— Вы много ездите по миру. Что говорят о Беларуси и ПВТ в частности?

— Естественно, наша IT-сфера известна за рубежом. Это же единственный проект в Беларуси за 26 лет, который приобрел мировое звучание, причем именно в позитивном смысле.

Беларусь сейчас привлекает внимание совершенно другим. Весь мир с восхищением наблюдает, как рождается белорусская нация, как люди сплотились против диктатуры, против режима. Я выступал в парламенте Дании 9 сентября и хочу отметить, что споры партий шли абсолютно по всем вопросам, кроме белорусского. Все на стороне тех, кто ведет борьбу за самоопределение.

— О чем говорили в парламенте Дании?

— Вопросов много, в том числе и вопрос оказания помощи пострадавшим от изуверств, насилия, избиений, пыток, штрафов, вопрос психологической помощи. Нам готовы помогать.

Я активно работаю с правительствами разных стран, в частности уже есть договоренность с Данией и Польшей о приеме белорусских студентов, которые были отчислены по политическим причинам.

— Некоторые руководители IT-компаний, в том числе крупных, заявляют, что успех ПВТ случился не благодаря условиям в стране, а вопреки. Каково ваше мнение по этому поводу?

— Я согласен с этим. За 15 лет Лукашенко несколько раз наведал ПВТ — и на этом все. И слава богу! Недавно он заявил, что интернет, конечно, отключить можно, а вот Telegram-каналы — нет. Это демонстрирует его «глубокое понимание» отрасли, знание ее проблем и технологий. Будто Telegram — это азбука морзе, и где-то на Белпочте ленточка с сообщением появляется. Думаю, можно не продолжать...

— Представители компаний — резидентов ПВТ сообщали о давлении со стороны администрации парка. Есть ли у вас такая информация?

— Безусловно, давление есть. Еще когда я пошел в президенты, сразу администрация ПВТ обзвонила все компании, чтобы меня ни в коем случае не поддерживали.

Давление же происходит с помощью телефонного права. Это обычный звонок с угрозой: если не будете выполнять определенные требования, поддерживать одних, а не других, значит, потеряете налоговые льготы, вас исключат из числа резидентов ПВТ и, возможно, какие-то другие вещи.

При этом основная задача администрации — защита интересов резидентов. Если этого нет, тогда я не знаю, в чем ее роль.

— Россия проводит налоговый маневр в сфере IT. Насколько это может оказаться ощутимо для Беларуси?

— Российская IT-отрасль, в отличие от белорусской, ориентирована на внутренний рынок. Он очень большой, сильный и интересный, с серьезными заказчиками вроде Сбербанка. Это одна из причин, почему Россия не работает на экспорт. Вторая: из-за санкций западные клиенты просто отказываются работать с Россией.

— Предположим, власть меняется. Легко ли будет вернуть кадры и компании в страну? Стоит ли ожидать быстрого притока инвестиций?

— Думаю, как только власть сменится, у нас наступит рассвет. В Беларуси потрясающий человеческий потенциал, уникальное географическое расположение. Мы быстро найдем применение своим ресурсам, и уровень благосостояния вырастет.

То, что мы показали в ПВТ, нужно распространить на всю экономику. ПВТ — это лаборатория, очень важный проект, но на нем зацикливаться не надо. Вся страна должна быть такой — развиваться быстро, эффективно, во всех отраслях должны работать те же инструменты стимулирования развития.

— Каковы ваши ожидания и прогнозы по поводу политической обстановки в стране? Что сейчас самое важное?

— Сейчас нужно продолжать борьбу за демократию, свободу, права человека, чтобы люди чувствовали себя хозяевами в своей стране, не боялись здесь жить. Конечно, это требует очень больших усилий.

— Чем мировое сообщество реально может помочь протестующим белорусам?

— Я как раз веду переговоры об этом: о выделении финансирования, моральной помощи, об информационной поддержке. Чтобы белорусы понимали, что они не одни. Но все будет зависеть от нас. Просто надо продолжать бороться. Режим уже на исходе, каждый его последующий шаг будет только ухудшать его положение, и он сам развалится.

— Очевидно, что власти и обществу нужен диалог. Насколько это реально, не произойдет ли имитации этого диалога?

— Имитировать диалог — это просто смешно. Лукашенко, конечно, может со своей администрацией что-то обсуждать. К диалогу с обществом он пока не готов. Да и Координационный совет он рассматривает как опасность. Но на самом деле для него представляет опасность все, что имеет способность к самоорганизации. Он не понял, что действовать, как действовали диктаторы в Латинской Америке в 70—80-х годах прошлого века, не получится. Тогда людей лишали возможности организовываться и единственным способом борьбы был военный переворот.

Сейчас время другое. Есть интернет, горизонтальные связи и, главное, то, чего не было в Латиноамериканских режимах, — способность людей самим на местном уровне принимать решения. Ведь все, что мы видим в Беларуси, не результат деятельности какого-то оппозиционера, это творчество самих масс. И это прекрасно. Люди сами берут ответственность в свои руки. Характерный признак нации — когда решения принимаются снизу и люди организовываются горизонтально, а не просто что-то спускается сверху.

— И все же режим ищет поддержку в России. Насколько это интересно стране-соседке?

— У России очень много своих социальных обязательств. Не думаю, что увеличение объема спонсорской помощи для Беларуси понравится российским бюджетникам.

На самом деле России очень важно сохранять хорошие отношения, даже симпатии белорусов, так же как и белорусам важно, чтобы россияне с симпатией относились к ним. Это дорогого стоит, и я не думаю, что в интересах Кремля эти симпатии разрушать.

— Есть мнение, что Путин боится повторения белорусского сценария в России...

— Если он будет поддерживать Лукашенко, то такое впечатление действительно может сложиться. И это будет играть не в пользу репутации Путина.

У них свои проблемы, внутренние обстоятельства и совсем не обязательно, чтобы что-то повторялось в той или иной модели. Мы выступаем против Лукашенко по многим факторам, в том числе по тем, которых в России не было. Безразличие к людям, оскорбления, демонстративный уход государства от ответственности в период коронавируса — в России этих факторов нет. Поэтому нельзя просто экстраполировать одну ситуацию на другую. Для нас главное — сохранение хороших отношений с Россией, потому что это наш основной рынок сбыта и источник сырья. Мы не сядем в лодку и не уплывем куда-нибудь в Средиземноморье. Россия это тоже понимает.

— Каковы ваши планы?

— Много ездить и продолжать переговоры с парламентариями по всему миру. Сейчас собираюсь в Германию и в Великобританию. Хочу создать в Великобритании фонд поддержки белорусов. Мой друг — депутат британского парламента, он очень близок к Джонсону и сейчас активно занялся вопросом Беларуси.